Что ему только не предлагали, в обмен на жизнь: секс, рабство, сексуальное рабство… а больше и предложить было нечего. Это всё было не нужно.

В еде он был неприхотлив. Горсть орехов и дичь, зажаренная на костре. Его логово в лесу тоже было примитивным, но удобства тоже не волновали Хищника.

Потом поток подарков иссяк. Убийства «новичков» уже не приносили опыта. Чтобы выполнить миссии требовалось какое-то запредельное количество жертв. Ну как можно убить тысячу человек, если их в день появляется всего двенадцать?

И Хищник, как мог, боролся со скукой. Он не убивал сразу, он преследовал, запугивал, пытал. Наслаждался страхом.

Когда барьер между локациями пал, и убийца забрал жизнь у высокоуровневого игрока. Когда поток опыта снова хлынул к нему, доставляя почти физическое удовольствие, Хищник понял — он снова счастлив.

* * *

— Вы полагаете, что для него это всё игра? — с удивлением спрашиваю я.

— Именно так. Охота, испытание, борьба со скукой и вызов его навыкам, — кивает Сквидвард. — Он таким образом развлекается и поднимает собственную самооценку.

— И не убил он вас только потому, что тогда игра закончится раньше времени, — киваю я, соглашаясь

— Боюсь, что он, выйдя на ваших людей, невольно включит и их в список своих целей, — виновато опускает голову собеседник. — Невольно мы привели к вам угрозу. Ведь ваша фракция выглядит куда заманчивее нас, совершенно неспособных противостоять его силе и страху перед ней.

И здесь он абсолютно прав.

Изнывай я от скуки, то что бы я выбрал? Группу совсем беспомощных «барашков», которые могут и сами по себе умереть, даже без моих усилий? Или же новое поселение, в котором жертвы могут сопротивляться. Где убивать интереснее, веселее, где появится щекочущий нервы азарт?

Очевидно, что этот убийца не отпустит нас теперь. Ведь группа Сквидварда и так никуда не денется.

А вот Спарта похожа на сочный и манящий кусок мяса, который так и ждёт, как в него вцепится зубами неизвестный нам противник.

И это стоит учитывать. Разойдёмся ли мы миром с этим неизвестным противником?

Очень маловероятно. После смерти Щуплого мы уже не сможем сосуществовать. Его убийство нельзя считать недоразумением или самообороной. Так что за него обязательно последует наказание. Око за око, зуб за зуб.

А поскольку наш враг думает только об удовлетворении своих желаний, наше противостояние не окончится, пока одна из сторон не сдохнет.

Определившись с этим, я вновь обращаюсь к Сквидварду, который терпеливо ожидает моего вердикта.

— Хорошо, с этим психом разобрались, — киваю. — Как вы планируете жить дальше? Вы упомянули протекторат с моей стороны?