Он ломает щиты, разрывает плащи, крошит копья, бросается осколками и щепками, целясь в глаза или другие уязвимые места.

Кольку неизвестный сбивает с ног круговым ударом, Ботана выбивает из строя обманным выпадом, а Тохичу прилетает древком копья по носу.

Неизвестный действует как загнанный зверь, не столько стремясь убить, сколько нанести нам как можно больше боли.

Несмотря на гул пламени, треск дерева и рёв десятка глоток, я слышу, как его дыхание становится неровным.

Движения его теряют былую грацию, ослабевают под действием истощения. Этот зверь теряет силы. Он слабеет. И мы его убьём — сегодня или уже никогда.

Внезапно фигура в плаще останавливается, позволяя нам впервые за всё время хорошо разглядеть его.

Десятки маленьких порезов, окровавленная одежда, множество дыр в опалённом плаще.

Руки и ноги едва подрагивают. Весь измазан не то в грязи, не то собственной крови.

Серый, из-за пыли и копоти, капюшон всё также скрывает его лицо. И эта едкая, глумливая ухмылка.

Он, кажется, не верит в свой проигрыш. Или, быть может, просто наслаждается происходящим?

Малой и Майор занимают позицию рядом со мной.

Фалангисты переключаются с копий на саперные лопатки. Второй раунд охоты на монстра вот-вот начнётся.

— Готовы умереть? — спрашивает убийца.

Его голос настолько сух, что напоминает скорее хруст коры дерева, чем что-либо человеческое.

От неожиданности бойцы замирают. Мы привыкли считать его не то зверем, не то исчадьем ада. Услышать от такого существа обычные внятные слова — неожиданно.

А ещё, страшновато.

— Держать строй! — подаю команду, и она стряхивает липкое наваждение от слов убийцы.

— Кто хочет сдохнуть первым? — шипит он вкрадчивым шёпотом, подавая знак к очередному раунду.

Пригнувшись, словно спринтер на низком старте, он срывается с места и мчится в мою сторону.

Майор пускает стрелу почти в упор, но тот успевает отклониться. Мышь бессильно отпускает руки. Молния или файербол на таком узком пространстве скорее убьёт кого-то из наших, чем нанесёт урон врагу.

— Назад! — кричу ей.

Малой сообразив, отбрасывает свою супругу нам за спину, загораживая её собой.

Первый удар принимает Малой, подставляя под гладиус противника свои парные кинжалы. Он настолько силён, что парня отбрасывает назад.

Тут же включаюсь я, заставляя врага уйти в защиту. Он блокирует удар, и тут же впечатывает ногу в грудь Майора, который, убрав лук тоже переходит в рукопашную.

Со стороны наша схватка украсила бы любой фильм о боевых искусствах. И симпатии зрителей наверняка были бы на стороне нашего противника. Тот самый случай, когда герой отбивается от кучи недотёп стражников.