— Обходной рукав, — Степанна высунула палец из рукава, указывая на зев. — Его прорубили сквозь гранитную подошву холмов, чтобы военные колонны могли обходить болота Моры понизу. Тоннели ведут на тридцать вёрст к югу. Там сухо, бетон крепкий.
— Под землю? — из кузова высунулся Никифор. — В закрытые штольни на хромой машине? Ивановна, ты старая ведьма, конечно, но это уж слишком. Ежели там завал — мы назад не сдадим.
— А у тебя выбор есть, новгородец? — Степанна повернулась к нему с холодным прищуром. — Можешь прямо сейчас пешком идти к Клычу, шинель ему свою подаришь за проход. А мы с Громовым под землю пойдём.
Святогор молчал, оценивая риски. Идти под землю с неисправным дизелем и поведенной рамой — безумие. В узких тоннелях они будут лишены маневра. Но Проран позади запечатан обвалом, а впереди — гнилые топи Моры. Выбора действительно не было.
Ловчий щёлкнул тумблером на панели. Жёлтые, укрытые медной сеткой фары «Урала» вспыхнули, прорезая зелёный туман.
— Все внутрь, — ровно скомандовал Святогор. — Заприте двери модуля. Тимка, следи за давлением в системе отопления.
Он выжал тяжёлое сцепление, с сухим хрустом перевёл рычаг на пониженную передачу. «Урал-Молот», припадая на левый бок, медленно съехал с разрушенного полотна Тракта на широкий бетонный пандус подземного въезда.
Пышные плети болотного плюща с тихим шорохом скользнули по лобовому стеклу.
Свет угас. Тёплая, липкая влага Моры мгновенно сменилась мёртвым, холодным подземным сквозняком. Звук работающего дизеля изменился сразу — из глухого воя он превратился в гулкое, раскатистое эхо, которое билось о бетонные стены тоннеля: тук-тук-тук-тук.
«Урал» медленно спускался во тьму Подземной Нави.
Глава 2. Пять цилиндров
Металлический стук в недрах моторного отсека становился невыносимым. Это был тяжёлый, сухой скрежет железа по железу, от которого рулевой штурвал зудел в ладонях Святогора. Дизель Савельева умирал.
Святогор плавно свернул в полутёмную нишу в стене тоннеля — старый аварийный карман обслуживания. Грузовик тяжело ухнул колёсами в скопившуюся на полу воду, качнулся и замер. Когда Ловчий повернул ключ, двигатель судорожно дёрнулся, выплюнув напоследок сизый клубок гари.
В наступившей тишине кабина мгновенно наполнилась густым, удушливым жаром.
Степанна первая рванула защёлки тяжёлого капотного кожуха, расположенного прямо между сиденьями пилота и пассажира. Из открывшегося нутра пахнуло раскалённым металлом и кипящим маслом. Никифор, бледный, прижимая локоть к рёбрам, протиснулся из жилого модуля в кабину, держа наготове тяжёлый набор ключей и банку со свинцовыми заглушками.