Он знал. С самого начала знал.

Ледяной озноб скользнул по позвоночнику.

– Это тоже была проверка?.. – прошептала я. – Всё это время он просто... проверял меня?

Грей вздохнул и шагнул ближе, но я отступила, чувствуя, как подкашиваются колени.

– Это часть его работы, – сказал он. – Но не только. Всё это было нужно не для того, чтобы «проверить», а чтобы помочь. Он правда хочет помочь. Но ты должна была сама добраться до этого. Чтобы поверить, нужно понять. Чтобы отпустить, нужно увидеть правду.

Я развернулась на пятках и почти побежала в сторону клиники. Грей шёл следом. Я не оборачивалась, просто понимала, чувствовала его за спиной. Но в голове места для него не осталось. Не сейчас.

Он знал. С самого начала.

И Яковлев знал.

А я... я, как дура, пыталась разобраться, не видя, что меня аккуратно, шаг за шагом, вели к этому моменту.

Я не пришла на приём, и они назначили новое время. Нужное и удобное им. Они сделали это специально. Знали, что случится с той женщиной, и что я не пройду мимо. Опять же, Грей, якобы случайно получивший задание именно здесь. Да конечно! Это было не его задание, а моё, которое я на радость им выполнила на «отлично»!

Чёрт! Всё это – часть выверенной схемы. Я нужна им. Та, которая понравилась дару. И они сделали всё, чтобы заполучить меня себе.

Я злилась не на Яковлева, а на себя. За то, что поддалась. За то, что внутри меня уже начинало теплеть странное, осторожное доверие и желание помогать таким же несчастным, как та женщина на остановке.

И именно поэтому я должна была поговорить с Дмитрием Андреевичем. Немедленно. Сейчас.

Я влетела в клинику, едва не сбив с ног пожилую пару. Извинившись перед ними, перешла на быстрый шаг и, проигнорировав лифт, рванула вверх по лестнице. Тяжело дыша, я миновала длинный коридор и вошла в приёмную психиатра.

Женщина на ресепшн подняла глаза от экрана ноутбука.

– Добрый день. Вы по записи?

– Да. Вы мне звонили. На три часа, – выпалила, пытаясь отдышаться, и взглянула на часы. – Извините, я немного опоздала.

Секретарь кивнула и, быстро проверив что-то в графике, протянула:

– Дмитрий Андреевич освободится с минуты на минуту. Можете присесть, – она указала на ряд мягких стульев у стены.

Но я осталась стоять, не в силах даже держать руки спокойно. Пальцы то сжимались в кулаки, то теребили сумку. В приёмной не было зеркал, но мне казалось, что, несмотря на бег, щёки и губы у меня по цвету сейчас могли сравниться с белоснежным потолком.

Я закрыла глаза и тяжело выдохнула. Не знаю, когда вошёл Грей. Просто неожиданно он оказался рядом, молча взял мои руки в свои и сжал пальцы.