Рассказывая всё это, Грей ни разу не отвёл взгляд.
Ждал?
Думал, что я пожалею незнакомых мне людей?
Представлю, как дар свалится на какого-нибудь ребёнка, и брошусь жертвовать собой?
У меня-то жизнь, по сравнению с остальными, не задалась. Ни перспективной работы, где я жизненно необходима, ни семьи, ни детей, ни любимого человека, ни будущего, ни даже кого-то, кого можно было бы просто по-человечески поддерживать и бояться потерять.
Что я могу потерять? Кому я нужна?
Он знал всё это и ждал моего согласия.
– А я попробую, – буркнула я, встала и, не оглядываясь, пошла к выходу.
Почему я должна жалеть кого-то? Кто пожалеет меня? Я не просила себе такой участи, поэтому имею полное право отказаться.
За дверью кафе на меня обрушилась жара и шум улицы.
Куда-то торопились одуревшие от зноя люди, гудели раскалённые на солнце машины, деревья жалобно шелестели листьями, моля природу о дожде. Всё было, как всегда, но внутри меня всё уже было не так.
Ловец Смерти.
Я ускорила шаг.
Бред. Полнейший бред.
Затылок зудел от ощущения прожигающего взгляда, а в глубине души плескался страх. Тот самый, который приходит не от слов, а от обрушившихся на тебя знаний: парень, выбравший себе странное имя – Грей – не врал. Просто я ещё была не готова принять изменившиеся реалии.
Глава 10
Несколько следующих дней я ходила на работу через силу, и с каждым днём становилось всё тяжелее.
Я боялась касаться людей. Вдруг отберу жизнь?
Боялась увидеть под их кожей тянущуюся ко мне ту самую чёрную кляксу, метку Смерти.
К концу недели мне уже хотелось закрыться в квартире, отключить телефон и навсегда забыть о мире. Стать изгоем. Аскетом. Превратиться в квартирного анахорета.
Объяснения Грея, что мы не убиваем, а наоборот, приносим облегчение, не помогали.
Днём я ещё хоть как-то гнала эти мысли, убеждая себя не страдать паранойей, но ночью, стоило только закрыть глаза, передо мной вновь вставала сцена в метро – весёлая молодая счастливая девушка, жить которой оставалось не больше двадцати четырёх часов.
Следом за ней в голове появлялись воспоминания о бабушке Киры, и её облегчённый вздох, когда она увидела меня. «Зачем ты так долго меня мучила?» Она не боялась, она меня ждала.
За ними следовали и остальные, не столь подробные воспоминания, которые, между тем, очень активно компенсировались моей разбушевавшейся фантазией.
Я в красках представляла себе мальчика, прямо на велосипеде выскочившего под колёса автомобиля или потянувшегося за красивым кленовым листком и выпавшего из окна. И ещё много-много ужасов.
Моя паранойя росла с каждым днём.