– Договорились, – я зевнула и закрыла глаза.
На меня накатила неимоверная усталость. И непередаваемое чувство облегчения.
Хорошо с Греем. Пришёл, решил все проблемы и даже не ругался. Только смотрел осуждающе и немного... испуганно, что ли?
Ну вот, напугала бедного парня. А ведь он несёт за меня ответственность перед моими... родителями.
С этими мыслями я и уснула.
Глава 26
После этого случая я больше не пыталась исправить чью-то судьбу. Не то чтобы испугалась за себя, хотя и это тоже. Но скорее, до меня, наконец, полностью дошли все нравоучения Грея – всё, что с нами случается, мы заслужили. И хорошее, и плохое.
Следующий месяц моей новой жизни прошёл в «самопознании и самосозерцании», как называл это Грей. Я училась слушать себя, не кидаясь бездумно к каждому встречному, кому в скором времени суждено умереть в муках, и вскоре уже могла отличить, кому из них нужна моральная поддержка, кому прощение, а кому и наказание.
И у Жизни, и у Смерти всё давно продумано, поэтому уж кому-кому, а мне так точно не следовало лезть к ним со своим уставом. Мне бы сначала в собственной жизни разобраться, понять, хочу я остаться человеком или буду готова стать настоящим балансом, когда придёт ещё один участник надвигающихся страшных событий – Время.
Никаких подробностей, кстати, о том, что грядёт, о каком самоуничтожении шла речь, я так и не узнала. Грей отнекивался до последнего, уверяя, что знает не больше моего. И не понимаю, как так получилось, но я ему верила. Хотя бы потому, что он не просто рассказал мне историю белобрысого парня из той деревеньки, а позвал для этого главного участника последующих после нашего отъезда событий – чистильщика Рябу, в миру – Максима Рябинина.
Ряба, приехавший в нашу новую съёмную квартиру буквально через несколько дней после заселения, оказался симпатичным блондином лет тридцати. Он весело улыбался, вальяжно развалившись на табурете в девятиметровой кухне, и с интересом наблюдал, как я мечусь между холодильником и столом.
– Ряба, не пугай Сашу, – нахмурился Грей, разливая по кружкам кипяток и подталкивая ближе к парню корзинку с овсяным печеньем.
– Так разве я пугаю? – блондин весело подмигнул и растянул губы ещё шире, отчего на щеках появились задорные ямочки.
Улыбка у него была открытая и невероятно заразительная, но вот глаза... Глаза смотрели холодно и цепко. На контрасте это действительно выглядело довольно жутко.
– Я не боюсь, – равнодушно пожав плечами и выдержав пристальный взгляд чистильщика, я снова повернулась к холодильнику.
– Бутерброды с колбасой будешь?