Секретарша принесла чай. Боровик подождал, пока она выйдет.

— Я много лет работал журналистом. Корреспондентом в Америке. Знаю, как устроена западная медиа-машина. Они умеют выворачивать слова наизнанку. Находить подтексты там, где их нет. Создавать скандалы из ничего.

— Я стараюсь не давать поводов.

— Знаю. Потому ты здесь и сидишь. — Боровик улыбнулся. — Ваша с этим англичанином работа в Валенсии — это было сильно. По-настоящему сильно. Не для камер, не для прессы. Вы поехали туда сами, работали руками, вложили свои деньги. Это заметили. И это оценили.

Он отпил чаю, продолжил:

— ЮНИСЕФ — организация с историей. Они работают с сорок шестого года. Помогают детям по всему миру. Вакцинация, питание, образование, защита от насилия. Серьёзные люди, серьёзные программы. И они очень тщательно выбирают, кого приглашать в послы.

— Почему я?

— Потому что ты — идеальный кандидат. — Боровик загнул палец. — Первое: ты известен во всём мире. Четыре «Золотых мяча» — это не шутка. Тебя знают в Европе, в Америке, в Азии. Второе: ты молод, красив, успешен. Образец для подражания. Третье: ты доказал, что способен не только говорить, но и делать. Валенсия. И четвёртое…

Он сделал паузу.

— Четвёртое: ты советский человек. Гражданин СССР. И это, Слава, меняет всё.

— В каком смысле?

— В прямом. До сих пор послами доброй воли были западные звёзды. Американцы, европейцы. Советского спортсмена на этой позиции не было никогда. Ты будешь первым.

Я молчал, переваривая услышанное.

— Понимаешь, что это значит? — продолжил Боровик. — Это значит, что мир увидит: Советский Союз не империя зла, как любят говорить на Западе. Это страна, которая воспитывает людей, способных не только побеждать, но и помогать. Людей, для которых гуманизм не пустое слово.

— Пропаганда?

Боровик рассмеялся.

— Можешь называть это пропагандой. А можешь правдой. Разница в том, веришь ли ты сам в то, что делаешь. Ты веришь?

Я подумал о Гандии. О пожилой женщине в чёрном платке, которая сказала мне «gracias». О размокших диванах и горах мусора.

— Верю.

— Вот и хорошо. — Боровик кивнул. — Тогда давай поговорим о деталях.

* * *

Следующие два часа мы обсуждали практические вопросы. Церемония в Женеве, как себя вести, что говорить. Запись промо-материалов какие тезисы использовать, каких тем избегать. Работа с прессой — как отвечать на провокационные вопросы.

Боровик был хорошим учителем. Опытным, терпеливым. Он не читал мне лекций о марксизме-ленинизме, не требовал заучивать цитаты из решений партийных съездов. Он говорил о простых вещах: о том, как важно слушать собеседника, как не дать себя втянуть в ненужную полемику, как сохранять достоинство в любой ситуации.