Я кивнул, убрал флаконы в рюкзак. Надо будет завтра же отправиться Свердловск, вроде, успеваю его проводить.

Вечером, когда Таня уснула, я сидел на крыльце, смотрел на звёзды. Воланд лежал рядом, положив голову мне на колени.

— «Ты знаешь, — вдруг сказал Ратибор, — Я ведь в тебя не верил. Поначалу. Думал — слабый ты, не справишься, сломаешься под тяжестью моих знаний. А ты — нет. Ты гнёшься, но не ломаешься».

— Ветка, — усмехнулся я. — Не дуб. Ветку ветер гнёт, а дуб — выворачивает с корнем.

— «Может, и так, — согласился наставник. — Но даже ветка может дать тень. И плоды. И листья, которые лечат. Если её не сломать».

Я не ответил. Только погладил Воланда и почесал за ухом.

Снег потихоньку шуршал, скатываясь с крыши. Теплица светилась жёлтым светом ламп накаливания. А где-то в лесу треснул сучок — то ли лось, то ли кабан там бродят.

У меня в рюкзаке лежало противошоковое снадобье. Не проверенное на поле боя, но проверенное Ратибором. Способное сохранить жизнь.

Не всем. Не всегда. Но — кому-то.

И это было лишь начало. Начало чего-то большего, чем теплица или снадобья от псориаза. Начало моей войны. Другой. Честной, где главное оружие — не пули, а корни и листья.

И я знал — я выиграю. Потому что я — лучший травник СССР.

* * *

За дублёнкой в «Берёзку» мы поехали вместе с женой.

Нет, вроде и могу на глаз прикинуть, что она у меня сорок восьмого размера, но чем чёрт не шутит, а покупка дорогая!

И мы её купили! Визгу и восторгов было… не передать. Но это потом, когда мы из магазина вышли.

Теперь Танюха у меня самая модница — модница! Особенно, когда она на новенькой Ниве подкатывает к сельмагу.

Понятное дело, «сарафанное радио» перемыло мне и жене все косточки, для чего в сёлах есть пункты сбора у колодцев, где иногда кумушки больше часа задерживаются, обмениваясь «новостями», пока совсем не промёрзнут, но был и обратный эффект. Сельчане меня признали, как травника!

Городским такого не понять. У них больницы, очереди в регистратуру и прочая фигня, а в сёлах всё проще и прозрачней.

Есть бабка — травница, которая умеет не много, но тот же зуб болючий сможет заговорить. Глядишь, его потом самому расшатать можно будет и выдернуть, привязав ниткой к двери.

Народный способ, если что. И сельчане больше бабке верят, чем врачам. Ибо — испокон веков так сложилось.

Так что, зачастили ко мне людишки, в том числе и молодые девки.

Впрочем, их интересовал в основном сугубо житейский вопрос — можно ли при помощи снадобий потрахаться от души, но без зачатия. И все в глазки смотрят, готовые расплатиться за снадобье «тем самым», но мне они без интереса.