На место фон Коттена назначили его заместителя, служившего в Москве и ничего в петербургской ситуации не понимающего. Такова политика назначения случайных людей при нашем Императоре в действии!

Николай Второй даже меня не спросил насчет моего мнения, поэтому, честно говоря, мои надежды для всей страны проскочить опасные водовороты через всего-то шесть месяцев немного поугасли.

Хотя, может таким образом он продемонстрировал свою независимость именно передо мной?

Есть у него такое качество, чтобы не зависеть совсем от кого-то одного, император вполне способен устроить какую-то заведомую глупость. Да и ладно, пусть внимание боевиков привлекает не особо нужный нашему делу человек.

Вполне возможно, что и его убьют со временем. Я сам на должность начальника комитета никак не претендую, заниматься организаторской работой точно времени не имею. Расставляю ловушки на дипломатов и требую повышенного финансирования своим людям. Вести слежку в дорогих ресторанах, менять грим и одежду постоянно — недешевое удовольствие, иначе отслеживать дипломатических работников не выйдет.

Это вам не за большевиками из рабочих кварталов наблюдать, попивая в пивных дешевое пиво и заедая его трехкопеечной требухой.

Как раз в Четвертую Думу избрали пятерых депутатов от социал-демократов именно из рабочих, совсем слабо в теории классовой борьбы подкованных. Еще их предводитель, некто Малиновский, никем не проверенный товарищ, просто сбежит перед войной за границу без особых причин. Оказалось, уже после февраля семнадцатого, что он с десятого года состоит на жаловании полиции и его отправила за границу именно она по каким-то своим мотивам.

Не оправдал проявленное высокое доверие товарища Ленина в девятьсот двенадцатом году на Пражской конференции, где сразу же — беспрецедентный случай, по его личной рекомендации был избран в ЦК РСДРП.

В девятьсот восемнадцатом году вернулся зачем-то в уже большевистскую Россию из германского плена и был сразу же расстрелян в Москве по приговору суда.

Наверно, именно, как жестоко не оправдавший доверие вождя мирового пролетариата.

Так что я с раннего утра с охраной уезжаю в присутствие, как говорили чиновники еще при Николае Первом. Там и завтракаю, и обедаю, и ужинаю, собираю донесения и систематизирую самолично полученную уже из сотен источников информацию. Наша сеть осведомителей становится все гуще и раскидывается все шире по стране.

Смотрю, насколько информация совпадает с имеющейся у меня, принимаю решения и довожу их до подчиненных.

К кому приставить усиленное наблюдение, кого просто арестовать и жестко допросить, кого посадить на время в кутузку. На кого из дипломатов собирать бумаги на выдворение, кого не трогать, а кому что требуется передать через перевербованных источников.