«Из этих пукалок они мне купол не сшибут точно»! — понимаю я.
С диким криком бегу на первого, все так же держа руку в сумке, он стреляет мне в лицо, я ему палю в ответ, итог нашей дуэли вполне закономерен. Он валится на спину, получив пулю в рот, я перепрыгиваю через него и сталкиваюсь сразу с парой других стрелков.
Они тоже стреляют без перерыва мне в грудь и лицо, но, отчетливо видя, как я просто откровенно смеюсь на все их попытки, сразу понимают — здесь творится что-то явно не то!
Потом стреляю каждому в живот по разику и спешу догнать последнего стрелка. Эти два падают на мостовую, зажимая свои раны, теперь они точно никуда не денутся.
Успею спросить пару вопросов перед смертью. Судя по лицам и одежде, все европейцы, еще они настоящие, уверенные в себе профессионалы, скорее всего, штатные агенты-ликвидаторы одной из европейских разведок.
Последний стрелок все же получил от меня на бегу одну пулю в бедро, теперь пытается доползти до парадной, оставляя кровавый след на мостовой. Он особо ничего не видел из моих чудес, сам стрелял с расстояния в десять метров, мог объяснимо промахнуться, поэтому его можно оставить в живых для допроса.
Мгновенно ускоряюсь, настигаю его и успеваю выбить какой-то пистолет из руки у повернувшегося на мои шаги стрелка. Пинаю его со всей дури в раненое бедро, боевик теряет сознание и замирает ничком.
Так, осматриваюсь по сторонам, больше на улице никого не видно, только из окон и из-за поворота торчат головы свидетелей. И еще пара городовых издалека бежит в мою сторону в своих хорошо различимых шинелях.
Возвращаюсь к автомобилю, проверяю своих охранников. Все уже мертвы, что вполне понятно, ведь каждый получил не одну автоматную пулю, мой охранник сбоку тоже погиб, когда мой купол под обстрелом непроизвольно уменьшился.
Зато я выжил в очередной раз и даже ранен всего два раза. Впрочем, мои раны уже затянулись, поэтому помощи я просить не стану. Скажу, что кровь на плече от офицера охраны.
Теперь нужно прикинуть, кого оставить для допроса, а кого добить, как совсем мне лишнего свидетеля.
Пока у меня есть такая возможность!
Глава 25
Двоих раненых в живот боевиков пришлось пристрелить уже самому.
Не из гуманизма и милосердия к их страданиям, конечно. Убили гады моих людей и еще меня пытались, но по независящим от них обстоятельствам обломались наглухо.
Но достаточно близких уже мне людей убили.
Отвечать они отказались наотрез на мои миролюбивые вопросы, заданные таким серьезным голосом, да еще успели выстрелить в меня каждый по разу. Ведь не поверили до конца своим глазам, что я вообще совсем пуленепробиваемый, решили еще раз попробовать задание руководства выполнить.