Глава 21
С недельным опозданием нам доставили английские, французские и немецкие газеты. Хорошо бы узнать, как создавалась общественная повестка дня в газетах других сторон конфликта до начала войны.
Зачитал мне самые интересные статьи сам император, владеющий английским на отлично.
Еще он знает, как положено дворянину, французский, а так же немецкий и даже датский языки. Датскому его научила матушка зачем-то в детстве.
Да, Николай Второй самый настоящий полиглот, этого у него не отнимешь. С детьми и прислугой общается на русском, с супругой на английском и с ее родней на немецком языках.
В английских газетах пишут о том, что сербы — дикие варвары и Австро-Венгрия не должна оставлять безнаказанным убийство эрцгерцога.
Хорошо видно, как разжигают изо всех сил, хотя сами прикидываются сторонниками мирных договоренностей.
— А через посольство они изо всех сил телеграфируют своим агентам, депутатам и прессе, что Россия в случае агрессии Австро-Венгрии не должна оставлять Сербию без своего вмешательства, — с подчеркнутым удивлением замечаю я императору, когда он прочитал пару статей, выбирая из них самое важное. — Насколько наша служба успела перехватить пересылаемые нарративы от Англии.
— То есть Англия сделала все, чтобы Австро-Венгрия, Германия и Россия не уклонились от войны, — подводит итог император. — Однако мы все же оказались достаточно самостоятельной страной, чтобы сорвать их коварные планы.
Комментирует он потом с большим удовольствием.
— Во Франции на следующий день после Сараевских событий убит известный политик Жан Жорес, выступавший против войны в любом виде, — ну, такое известие мы с Императором хорошо знаем, как точно и правильно трактовать.
После чего мы не виделись с императором целых две недели, я очень занят в комитете, он пытается успокоить общественное мнение после сдачи Балкан австриякам.
Такая фактическая сдача прежних позиций и очень сильное ущемление роли России в мировой политике, само по себе очень не нравится императору и всем ура-патриотам, не говоря уже о либеральной и консервативной общественности.
«Но что делать? Хочешь жить — умей вертеться! Иногда нужно уметь отступать, чтобы не сгореть в горниле мировой войны, развязывающейся на полях Европы, Месопотамии и Африки», — улыбаюсь я.
Правда, голоса в защиту внешней миролюбивой политики тоже раздаются, не очень часто правда.
Я выпалываю изо всех сил внутреннюю заразу и здорово преуспел в подобной зачистке, самую активную прослойку все же успели изолировать за несколько дней обысков и арестов. Хорошо налаженные связи между иностранными агентами мгновенно разрушились, теперь они явно больше стараются спрятаться и отсидеться незаметно, чем в открытую выступать против государства.