«Хорошо, что Палантир при мне. Только на своей мане я бы купол и лечение не вытянул однозначно!» — правильно понимаю я.

«Никуда боевики не уйдут, пока не убедятся в моей смерти и не произведут контрольные выстрелы», — доходит до меня вскоре, когда я слышу шаги подошедшего к машине с моей стороны стрелка.

Хрустят разлетевшиеся стекла машины под армейскими ботинками.

Поэтому бросаю Палантир, подхватываю оружие убитого офицера охраны, высовываю руку с пистолетом в выбитое окно и двумя выстрелами опрокидываю одного из стрелков, приблизившегося к машине на пять метров с моей стороны. Оставшиеся четыре пули из служебного револьвера трачу на второго боевика, пытающегося убежать и достаю его в спину последним выстрелом. Он валится на узкий в этом месте тротуар, выпуская из рук, и правда, какой-то короткий автомат.

«Такое нападение — уже уровень хорошей контрразведки», — успеваю я подумать, как снова оказываюсь под обстрелом из автоматов теперь с двух сторон.

— А у первого не было автомата, обычный маузер вроде, — вспоминаю я, непрерывно накачивая купол маной из Палантира.

Хорошо, что магазины у первых автоматов не на сорок патронов или семьдесят, как у ППШ. Наверно, всего на двадцать, поэтому второй расстрел машины быстро заканчивается. Но теперь все пули остановил купол, поэтому его всего двадцать процентов осталось.

«Сидеть в авто нет смысла, я просто плохо вижу стрелков, а им меня даже видеть не требуется, чтобы стрелять!»

Я просовываю руку между сидениями вперед, поднимаю револьвер соседа спереди, накидываю на себя сумку с Источником и, держа одну руку на нем, резко выскакиваю из машины наружу.

С моей стороны вижу всего одного стрелка в десятке метров, его невероятно изумленные глаза над маской на лице и под глубоко надвинутой шляпой.

Еще бы, выжить в простреленной в нескольких десятках мест машине не мог бы никто.

Я, выпуская на ходу несколько пуль в его сторону, попадаю куда-то в живот стрелку, пытающемуся вытащить старый магазин из автомата.

Потом подбегаю к первому подстреленному и выхватываю маузер из его руки. Боевик лежит лицом вверх с неподвижным взглядом, он уже ничего не скажет на допросе.

— Да какие допросы! Валить их всех нужно! — я обегаю машину, собираясь встретиться с остальными стрелками лицом к лицу.

Пока они надеются меня все-таки убить, у меня есть шанс со всеми разобраться.

И точно, все четверо заняли позиции около парадных и в подворотнях, напряженно высматривают меня уже с пистолетами в руках. Не думаю, что у них оказалось больше двух магазинов на каждый автомат, поэтому мне пока опасность не угрожает.