— Доказательств своих слов у меня много имеется в запасе, Ваше Императорское Величество. Время еще какое-то у нас есть, так уж торопиться куда-то что-то кардинально менять уже нет смысла.

— Да, давайте отдохнем, — согласился Николай Второй.

— Когда я могу посетить цесаревича?

— Вот именно сейчас и можете зайти к нему, я тоже хочу присутствовать при сеансе лечения.

Понятно, почему император посматривает постоянно на часы, время на разговор у него со мной серьезно ограниченно.

«Ну, что же, придется сначала лечить, а потом уже пытаться воздействовать на сознание и ум императора и его супруги. Уверен, без ее мнения в такой нестандартной ситуации, как мое появление, он никак не обойдется», — напоминаю себе я.

Явно не тот случай, да вообще одобрение Аликс важнее всего на белом свете для самого императора.

Цесаревич ждет меня в своей комнате, из-за слишком быстрого излечения от боли ему сказано два дня провести в постели, чтобы лечение прижилось, как я сказал. И еще, чтобы не удивлять таким мгновенным излечением всю многочисленную прислугу во дворце.

Хотя здесь же вчера побывал сам Старец Григорий, пусть народ на него думает насчет полного излечения.

Поэтому цесаревич резвится в своей комнате, запускает мой самолетик снова и снова, поражаясь его долгому полету.

Я почтительно здороваюсь с императрицей, стоящей у окна и наблюдающей за жизнью во дворце.

Выслушиваю ее ответ, потом подхожу к наследнику, пытающемуся заново настроить крылья уже сильно потрепанного самолетика.

Николай Второй где-то задерживается, только я вышел за ним следом из кабинета, как сразу же его повели куда-то адъютанты по крайне срочному делу, не требующего отлагательств.

— Здравствуйте, Сергей! — радуется цесаревич мне. — Ваш аэроплан пролетает всю комнату!

— Добрый день, цесаревич, — отвечаю я. — Давайте перед лечением я сделаю вам парочку таких же поделок, благо плотная бумага у меня есть с собой.

Ребенок, конечно, здорово рад новым игрушкам и с понятным восторгом ждет их появления.

Императрица теперь разглядывает, как мы с ним общаемся, но пока молчит. Ждет мужа, как я отчетливо понимаю.

— Так, — я достаю пару чистых листов из своих запасов. — Что же мы сделаем? Пусть один будет медленный и плавно летящий — это у нас по плану тяжелый бомбардировщик.

Его я аккуратно сворачиваю, потом делаю крылья широкими и с не очень агрессивным углом наклона.

— Теперь он полетит медленно, зато далеко, цесаревич. Производим испытательный полет.

Я запускаю самолет по дуге, но он довольно быстро клюем носом и заваливается на пол.