Вношу, конечно, смуту в умы государственных мужей, но я должен делать вид, крайне уверенный в своих словах.

А уверенность — сейчас именно то, чего не хватает современной России и ее императору.

В любом случае, моя ли убежденность подействовала или просто уже явное нежелание императора воевать против немцев и австрийцев в войне по не нашему законному поводу.

Только через два дня император выступил с официальной речью перед Советом Министров, где признал смерть Франца Фердинанда с супругой очень-очень плохим событием и призвал Сербию приложить все усилия, чтобы смыть подобное пятно подозрений со своей контрразведки.

При этом почти открыто признавая, что такое вообще практически невозможно.

Да, такая оказалась совсем неожиданная речь для всех слушателей в России, Европе и остальном цивилизованном мире.

Российская империя в лице своего самодержца первой признала вину спецслужб Сербии, значит, и самой Сербии в покушении на наследника австрийского престола и в тех самых роковых выстрелах в Сараево.

Пока еще не отказалась помогать своим братьям на Балканах дипломатической и военной силой, но явно поставила вопрос на растяжку. Мгновенно запросившему консультаций сербскому послу было сказано тоже самое безо всяких смягчений в тоне.

— Устроили заварушку, господа братья, сами готовьтесь расхлебывать! И французов своих тоже не забудьте позвать к обеду!

Маятник европейской политики качнулся в другую сторону на доли процентов, но все же очень заметно.

— Я созвонился с кайзером лично и попросил его не считать Россию своим врагом, — рассказывает мне император еще двадцать пятого июня.

— Вилли мне не очень поверил, конечно, спросил про все те договора о взаимопомощи, которые заключены с Францией. Про все те штабные войны, которые мы проводим каждый год с французскими маршалами.

— А вы, государь, что ответили? — не удержался я.

— Что скоро случится очень важное событие, именно в конце июня. После которого все очень изменится за какую-то неделю. Он ответил, что будет ждать с интересом. На том и расстались.

— Все правильно, государь. Вы кузена своим предсказанием очень заинтересовали, теперь тоже удивите реакцией на Сараевские события. Главное, что мы сломя голову не лезем защищать однозначно виноватую Сербию.

Если бы император выступил с таким заявлением в Думе — случился бы мгновенный бунт!

Как это, наших братьев хотят обидеть, а мы руки умываем! Да еще после захвата Австро-Венгрией в девятьсот девятом году Боснии, когда России пришлось бессильно утереться после того, как та же Франция и хитрожопая Англия ее никак не поддержали.