Большая политика — такая довольно подлая штука, всегда кого-то приходится предавать во имя еще более высших интересов!

Только что поставляли оружие неограниченно и еще много всего обещали, но, как только получили кусок польских земель на халяву, напрочь забыли про храбрых финнов, брошенных воевать и умирать в своих непролазных лесах и фьордах.

Там они могут долго сидеть, да хоть всю жизнь пусть лесные хутора объедают и из кустов постреливают наугад без особого вреда.

Потом на такие самые хутора неминуемо приезжают драгуны и казаки, все продукты реквизируют вместо со скотиной, постройки беспощадно сжигают, а жителей отправляют в сторону шведской границы с одной подводой долго и печально ехать в эмиграцию.

Такая политика умеренной выжженной земли в стороне от городов и хороших дорог, чтобы не бегать по лесам в поисках местного ополчения. Посидят годик в своих землянках, лишатся кормовой базы, расстреляют патроны, поголодают и начнут сдаваться на милость победителей.

Теперь к маю месяцу неторопливое, но весьма эффективное наступление русской армии полностью завершилось, все города на побережье захвачены, а попытки сопротивления в отдельных укреплениях разгромлены беспощадным огнем артиллерии.

Финны все-таки собирались по-настоящему серьезно воевать, рассчитывая на слабость самодержавия вполне справедливо в своих надеждах. И еще на качественное германское оружие, но с дальнейшими поставками большая незадача вышла.

Еще имеется негласный приказ командованию освободительной армии — пленных брать поменьше, только в самом крайнем случае. Если, конечно, не сразу руки подняли, понимая свой неизбежный конец.

Целый год такой операции случился только потому, что я через императора настоял на подобном сроке по времени. Чтобы именно потренировать войска и командиров среднего звена в правильном наступлении по недружелюбной местности с сильно враждебным населением.

Как оно получилось в итоге?

«Ну, как-то получилось, больших потерь нет, готовые воевать до конца финны выдавлены в совсем малолюдные места, поэтому особо нападать на войска на марше уже не могут», — признаю я, что сильно победоносной войны не вышло.

Чтобы бунтовщики и жители хорошо все поняли — закончились добрые увещевания и началось конституционное приведение к повиновению огнем и сталью. Чем больше идет завоевание территории, тем меньше интереса сопротивляться новой власти, меньше денег и еды, когда армия все отнимает и беспощадно съедает.

Одна из провинившихся лично передо мной газет перешла теперь в мою личную собственность, штраф за клевету и оскорбление личности бравого, геройского полковника в сто двадцать пять тысяч рублей выплатить не смогла.