Разбаловал их тут всех чересчур приличный и совестливый государь, а капиталисты правильно видят в подобном откровенную слабость власти.

— Теперь еще, государь. Недавно был Ленский расстрел. Вы пока отмолчались, а ведь ваших подданных погибло около полутора сотен рабочего люда. И из-за чего? Из-за патологической жадности хозяев приисков — англичан и такого же скотского отношения горстки инородцев, управляющих приисков. А ведь вы — государь русского, то есть российского народа!

Брови у императора поднимаются вверх, он здорово раздосадован моими словами.

Однако и мне уже надоело слишком беречь его уши на самом деле. Решил все же высказаться перед тем, как оглушу его с императрицей знанием их же ужасного будущего.

Ведь только кузен Вильгельм спокойно помрет в своей кровати по старости лет, у них-то судьба совсем другая ожидается — страшная и темная!

Потом уже или получится у меня, или не получится остаться в советниках у императора всероссийского.

Пока я чувствую, император мне верит, но на какие-то серьезные шаги вскоре идти не собирается в любом случае.

Только именно так, меняя что-то по чуть-чуть, серьезных перемен не дождешься.

А без них мое времяпровождение здесь не имеет особого смысла, именно такого, чтобы влезать в историю со своими чумазыми копытами. И вполне возможно, даже потерять свою семейную историю и своих родителей из-за будущих перемен.

— Вы, государь — должны заботиться о своем народе, пусть они простые крестьяне и рабочие, заботиться только о нем и не о ком больше. Богатые и так хорошо живут, их только воспитывать нужно и в строгости держать, — максимально убедительно высказываюсь я.

— А не о прибыли чертовых англичан и их управляющих, выжимающих все возможное и невозможное из ваших подданных. А они, русские рабочие — не какие-то черные из Африки или несчастные индусы, они граждане великой России. Вы знаете, в каких скотских условиях содержатся рабочие на Ленских приисках? Да по всей России?

— Не думаю, что обязан с вами такое обсуждать, Сергей! — резко отвечает мне император. — Я вам очень признателен за помощь моей семье, но вы говорите прямо, как…

— Социалист? — перехватываю я его фразу. — Отнюдь, государь! Я хочу только спасти российский народ от его страшной судьбы! Вот в чем дело! А его судьба связана с судьбой вашей семьи! Поэтому, государь, обязательно почитайте, чем вам грядущее будущее грозит! И императрице покажите обязательно!

И я достаю из пачки с листами хорошо оформленную, цветную брошюру о заключении и гибели царской семьи вместе с оставшейся верной им прислугой. И с подробной историей кропотливых дальнейших поисков тел, расстрелянных в подвале дома Ипатьева. С их эксгумацией, причем, в мое время именно останки цесаревича Алексея и его любимой сестры Марии еще не были опознаны окончательно.