Еще немного объясняю правила переноса, почему именно на бумаге веду конспекты. Заодно удивляю коронованных особ какими-то электронными носителями.

— Давайте поделим сразу наши задачи на тактические и стратегические. Тактические — те самые, которые можно решить без изменения законодательства, одним только вашим желанием.

Императорская чета кивает головами, что они согласны.

— Тактическая у нас имеется пока только одна. Одна-единственная, но — весьма неприятная морально для вас. Однако откладывать ее решение тоже нельзя никак. Немедленное удаление от царской семьи Старца Григория. Его роль в падении вашего авторитета непомерно высока, — замечаю, что Александра Федоровна делает протестующий жест.

Но все равно продолжаю:

— Я понимаю близость Распутина к вашей семье и что вы сами видели от него только одно добро. С таким я вообще не спорю, потому что в источниках моего времени данная мысль считается самой правдоподобной. Григорий снимал боль у цесаревича и давал ему возможность уснуть, уменьшая мучения ребенка. Такой основной лейтмотив по итогам выводов уже из нашего времени.

— Старец Григорий такое делает постоянно, — напоминает мне и император.

— Я полностью согласен с вами, государь. Только поймите, я совсем не хочу отодвигать Старца Григория от вашей семьи, понимая ваши чувства, но тут уж вы сами должны себе помочь. Репутационные потери от связи с ним невозможно высоки, он тянет своей мрачной фигурой вас на самое дно. В конце концов, давайте я открою вам будущее в его отношении. Вы же не против узнать, как погибнет Старец Григорий и кто именно из ваших ближайших родственников убьет его с самыми лучшими намерениями? — вот теперь я очень сильный ход продумал, конечно.

— Наших ближайших родственников? Не может быть! — прямо пугается император.

— Дмитрий Павлович, если вам такое имя что-то говорит, государь! — выкладываю я сильный козырь.

— Дима? Не может быть! — снова повторяет он, сильно мрачнея лицом.

— Вот и вы не понимаете движущие им цели! А он настоящий патриот своей страны! Поэтому вступит в заговор, так попробует очистить ваше с императрицей имя! Единственно, сам стрелять в Распутина он не станет, но в заговоре полностью окажется завязан плотно.

— Неужели все так плохо? — на глазах опускает плечи Николай Второй, а императрица смотрит на меня с окаменевшим лицом.

— Очень плохо, государь. Прошу меня простить, Александра Федоровна, только пока Старец Григорий мог вам помогать с Алексеем — он был незаменим! С данными словами я сам полностью согласен! А вот уже сейчас совсем не нужно еще четыре с половиной года привечать его во дворце! Чтобы вызывать неугасимую ярость российской элиты, депутатов и всех других патриотов России.