Да все остальное тоже, статью и брошюру так никто не догадается подделать, чтобы с новым алфавитом и еще кучей слов, которые пока не знакомы в здешнем языке.

Так что я надеюсь на постоянное внимание к своим словам, углубленное изучение моих предложений самим императором с его советниками. Вот с ними будет непросто, раз я не собираюсь выходить из тени и представляться им, как тот самый Сергей из будущего.

Которого нужно обязательно слушаться, потому что он все уже знает наперед.

Такой вариант мы с императором уже обсудили и решили не вызывать по возможности кривотолков.

Выехали после лечения из дворца только с Пистолькорсом вдвоем. Я уже думал, ко мне охрану приставят побольше, только кажется из-за полной загрузки моими словами сознания императора он еще не сообразил, что меня следует оберегать, как зеницу ока.

Все еще находится в расслабленном состоянии, вполне понятно, выходить из режима комфорта не хочет слишком быстро. И еще о чем-то беспокоиться лишний раз.

Только мою роль в новом курсе страны еще никто не может вычислить, такого нового курса еще просто нет. Только подготовка к нему ведется неспешная.

Да и так внешняя тишь-гладь в стране стоит, Гучкова вот только убили недавно, да эсеры с большевиками грабежи всякие замышляют. А так все вполне хорошо.

Хотя не очень хорошо. Рабочие бастуют все больше и больше, борются за восьмичасовой рабочий день неустанно.

И чтобы мастера с хозяевами к ним на «вы» обращались, что вполне разумно.

Ведь именно на личном решении подобных вопросов император может срубить немалые очки народного доверия в свою пользу.

Ему-то какая проблема, как приказать обращаться к рабочему классу своим эксплуататорам?

А эффект окажется очень-очень приличный.

«Еще бы, сам государь-император с неба спустился, за народ заступился и господам хвосты подрезал. Вот так и нужно за народ заступаться, эффективно и бесплатно. Только за счет самих эксплуататоров», — усмехаюсь я про себя.

Доехали до Царскосельского вокзала, там на извозчике до Английского проспекта, где проживает сам достойный человек и камер-юнкер. Супруга, довольно приятная женщина, ожидает нас в спальне, как доложила прислуга.

— Милая, мы с Сергеем Афанасьевичем приехали! — предупредил жену камер-юнкер, которого зовут Александр Эрикович.

— Одну минуту, Сергей Афанасьевич, нужно подготовить комнату к вашему визиту, — Пистолькорс убегает вперед, а я присаживаюсь на пуфик и жду, когда меня позовут.

Потом он возвращается и провожает меня в спальню супруги. Та в закрытой сорочке ждет приема, накрывшись по грудь одеялом.