— Но зачем царевне меня убивать? — Вот, чего княжна на самом деле не понимала. — Неужели так оскорбилась, что ни один жених ее не выбрал?
— Тиль-Хинан бояться ты бросить вызов и занять ее место, — просветила Киони.
— Бросить вызов? В каком смысле?
— Поединок! Как мужчины, только за право стать царица. Любая бросить вызов. Править — самый сильный.
— Погоди, хочешь сказать, что любая женщина может вызвать царицу на поединок и занять ее место в случае победы?
— Нет любая. Только сильная, знатного рода, маг. Ты!
— Вот, значит, как? А что происходит с теми, кто бросил вызов и проиграл? — уточнила Демидова на всякий случай.
— Вручать судьба в руки царица, смерть. — Девушка печально улыбнулась. — Я ответить на все? Ты обещать спасти.
— Да, — задумавшись, кивнула Юленька. — Можно последний вопрос? Сколько людей в Тайшине понимают русский? Кто обучил нашему языку?
— Это три вопрос. Но я отвечать. Никто. Мы понимать и говорить через магия, амулет. — Указала на подвеску на шее.
— Хм, а я-то думала! — фыркнула княжна, понимая каким способом Альбазиллис так легко освоил разговорную речь. — Что ж, амулеты мне пригодятся.
Юленька забрала обе подвески себе, затем поочередно подошла к трем девушкам и коснулась каждой, вливая толику магии. Пусть поверят, что излечились. Слова о вызове и поединке не шли у нее из головы. Может, это шанс, который избавит от нежеланного замужества и откроет путь домой?
Глава 27
— Позовите Альбазиллиса Гайю! — обратилась княжна к стражникам.
В ожидании, пока воин появится, она попросила лиану отпустить невиновных служанок. Абуту же крепко связала и переместила в гостиную. Отравленную воду перелила в кувшин.
— Что тут происходит? Юлия? — Мужчина оторопел, увидев живописную композицию из связанной служанки и трех других, вытянувшихся у стеночки.
— Это я у тебя хотела поинтересоваться! — Девушка вручила жениху сосуд с ядом. — Вот этим меня пытались напоить сегодня. И убийцы точно знали, что после снотворного я буду испытывать жажду!
Юленька не видела лица жениха, но по засверкавшим глазам, сузившимся в тонкие щелочки, догадалась, что он взбешен.
— Как ты посмела покуситься на жизнь моей невесты, никчемная личинка земляного червя? — прошипел Альбазиллис на тайшинском. — Тебя высекут и выставят под палящее солнце! А в раны запустят красных муравьев, которые будут копошиться под кожей и медленно тебя пожирать.
Княжна мысленно содрогнулась от пыток, которыми жених грозил убийце. Но жалеть никого не собиралась. Абута понимала, на что шла. Пугало Юленьку другое — каким жестоким на самом деле был Гайя, когда не прикрывался светскими манерами и учтивым обхождением.