— Получается, низшие в нашей стране — это государство в государстве? — сделала вывод Корра.

— Ну разумеется! У них даже есть подобие свободы слова и воли. Правда, до наших свобод им, конечно же, далеко, — историк укоризненно посмотрел на своих подопечных и добавил. — Помяните мое слово, настанет день, когда нас уравняют с ними в правах, напишут единую для всех конституцию и своды законов. Но даже тогда пропасть между нами и ими не исчезнет, законы будут работать по-разному для них и для нас. Да, нас уравняют, но лишь на бумаге.

— И зачем Бор это сделает? — нахмурился Гаттак. Ему не нравились такие провокационные разговоры, но в ситуации нужно было разобраться детальнее.

— Низшие плодятся, словно крысы. Их с каждым годом становится все больше, и этот процесс уже не остановить. Уже через сто лет нас, высших, будет не больше миллиарда, тогда как низших будет в десять раз больше. Появись у них лидер, который откроет им глаза на уклад, навязываемый им сегодня, и они взбунтуются. Взбунтуются и сметут всех и вся. Вот именно тогда им и подарят новые шоры на глаза, дадут почувствовать себя свободными. Даруют права и свободы, освободят их от рабского труда и позволят жить там, где им хочется, читать то, что им хочется, смотреть, слушать, писать, сочинять и так далее.

— И что же в этом хорошего для нас?

— В том, что мы как были высшими, так ими и останемся, только уйдем в тень, перестанем кичиться своим положением. Но все ниточки свобод, которыми будут щедро одарены низшие, по-прежнему будут оставаться в наших руках. Мы будем устраивать для них шоу, отвлекать от истинного положения вещей всеми средствами. И они купятся на это.

— Почему вы так думаете?

— Потому что они не способны смотреть шире. Их единственными желаниями будут оставаться поесть повкуснее да поспать послаще. Это поведение скота — потреблять до тех пор, пока тебя не пустят на бойню. Образно, естественно. Но, коллеги, что-то мы отвлеклись с вами, — засмущался учитель, — давайте-ка лучше вернемся к основам преподавания.

Следующие несколько часов историк с упоением рассказывал о своей работе, хитрых приемах в обучении и коммуникации с учениками и их родителями. Гаттак слушал его вполуха. После крамольной тирады, которой разразился старый учитель, мысли молодого разведчика занимали уже иные вопросы. Неужели Бор мог быть настолько недальновидным, что позволил развиваться у себя под носом отдельной цивилизации? Или же дело было в ином, и учитель действительно прорицал сейчас реальную модель будущего? Гаттак понимал, что в словах старого высшего была крупица истины. При должном усердии и правильном подходе цивилизация действительно могла пойти по пути мнимого объединения. Вполне возможно, эта модель была уже придумана и замышлена Бором. А нынешнее положение вещей оставалось неизменным не столько для того, чтобы контролировать низших, сколько давать им, высшим, цель в жизни. Смотрите, мол, как живут эти бедняги, покусившиеся однажды на самое святое — на государственность. Смотрите и цените то, что дано вам. Ну и, естественно, боритесь с ними. Одним Бор давал надежду на самобытность, а другим — цель в жизни. Намеренно разделял народы и не смешивал их, дабы каждый мог дергать за свои ниточки, чтобы однажды смешать их и продолжить контролировать ситуацию. Получается, вся свобода высших — не что иное, как фикция.