— Так ведь чтоб я что-то поняла, мне ж надо, внучок, чтоб ты чего-то сказал, — не полезла старушка за словом в карман. — А ты мнешься все. Или ты тоже блогер? — закралось у Егоровны подозрение.

— Блохи? Нет у меня блох. — Мужчина обиженно поджал губы, а светло-карие глаза блеснули, как будто в них на миг зажглись фонарики. — Савватий я, Волков сын, пятый у отца. Почтальон тутошний в Подкузьминках. Меня к вам Зойка Стрекозицина сходить попросила. Она с утра не может, а потом сама придет и все вам тут покажет.

— Каких Подкузьминках? — ничего не поняла пенсионерка, со все возрастающим подозрением рассматривая этого ряженого. — Нет рядом с нашим Большим Комышаневом такой деревни.

— Так вы ж уже не у вас, а у нас и… Ой!..

Внезапно он уставился на что-то за спиной Варвары Егоровны, и бабуся обмерла. Прямо у нее на глазах у парня стремительно темнел кончик носа, а из волос на голове взметнулись два мохнатых треугольничка серых ушей.

Опершись одной рукой за верх калитки, почтарь, словно кенгуру, перескочил почти полутораметровый заборчик и рыбкой нырнул в кусты, обрамлявшие стройные ряды выпестованных ей огородных грядок.

Обратно он вернулся так же быстро и, блестя клыками, как ни в чем не бывало гордо продемонстрировал старушке свой трофей:

— Вот. Видите, я все могу, если надо. И забор починю, и вредителя вам поймал. Он у вас клубнику на грядках лопал. Надо ненужных нахлебников сразу отваживать, а то протопчет тропу из леса, и останетесь без урожая.

Егоровна, испуганно схватившись за сердце, переводила взгляд с почти ставшего волчьей мордой лица почтальона на вяло трепыхающуюся в его руке крупную зеленую ящерицу, вымазанную ягодным соком. Такую трехголовую, крылатую, с испуганными круглыми глазенками в обрамлении длинных ресничек.

— Можно его в управу сдать, Горыныча этого, — продолжал меж тем разглагольствовать лихой охотник, не замечая бабулиного испуга. — Хотя жалко. Они к нам редко залетают, больше у гор в окрестностях Кощееграда водятся. Сейчас у нас Горох на царстве, сдаст его алхимикам на декокты, а они, змеи эти, полуразумные. Этот просто маленький и дурной, упорхнул от дома да, видать, заблудился. Была бы Кощеева очередь царить в Магофе, так просто домой бы отправили трехголового. — Савватий почесал ящеренка между крыльями. — Но и отпустить нельзя, неизвестно, куда подастся пакостить. Ведь чуть подрастет, откормившись, сразу огнем пыхать начнет без пригляда, а в окрестностях уже стога ставят. Непорядок.

Егоровна ошеломленно моргала не хуже змееныша, чуя, как обычно спокойный и логически объяснимый мир ее перевернулся с ног на голову. Предположим, к ящерице еще можно прилепить крылья и пару голов, а вот изменения лица пятого сына семейства Волков, обросшего шерстью прямо у нее на глазах, рационально объяснить она никак не могла.