В прошлой жизни мне не довелось убивать людей — обошла чаша сия. Здесь же начал. Сожалею ли о том? Да нисколько! Может, зачерствел, насмотревшись на страдания пациентов, может, от того, что убитые не заслуживали сочувствия. Вот только на душе гадостно. Будто раздавил прямо на себе насосавшихся клопов, и от них брызнуло кровью… Я даже взял мочалку и растер тело, хотя никакой крови на нем, конечно, не имелось.

Зайдя в кухню, застал удивительную картину. На столе лежал располовиненный шмат сала, Вика сидела на табурете и держала в руках толстый розовый ломоть, от которого откусывала, словно от дольки арбуза.

— Вкушно! — сказала в ответ на мой изумленный взгляд. — Как догадался, что мне хочется?

— Сердце подсказало, — ответил я и чмокнул ее в макушку. — Кушай, милая, сала много. Пять килограммов.

— Где взял? Ты же бегать вышел? — не отстала любимая. Вот же любопытная!

— Домой бежал, «жигули» рядом остановились, — начал сочинять я. — Водитель попросил дорогу показать — в первый раз в Минске. Зацепились языками. Выяснилось, что литовец. Рассказал, что везет сало на Комаровку. Предложил попробовать, а оно во рту тает. Я не устоял. Денег не было, поменял на кроссы.

— Мог бы забежать за кошельком, — осудила Вика.

— Далеко было. Я по набережной бегал, выскочил на Горького[5], там литовца и поймал. Ну, а он спешил. Не жалей! Новые куплю. Есть хочу!

Я прошел к холодильнику и достал из него трехлитровую банку с маринованными огурцами и полулитровую с медом. Тещины гостинцы. Огурцы, к слову, она маринует бесподобно. Я разрезал один вдоль, и намазал половинки медом.

— Что ты делаешь? — удивилась Вика.

— Закусон.

— Ты, что, пить будешь? Утром?

— Так сегодня выходной, а я весь продрог. Профилактика простуды.

Я достал из холодильника бутылку «Посольской», свернул пробку и налил себе рюмку. Потянулся к огурцам — оппа! А одной половинки уже нет — Вика дожевывает остатки.

— Вкушно! — смутилась, поймав мой взгляд.

— Ешь! — махнул я рукой и опрокинул водку в рот. Зажевал маринованным огурцом с медом. Хорошо пошло. Так закусывать научился в прошлой жизни. Сочетание соленого и сладкого, да еще под самогон… Я отрезал ломоть сала, бросил в рот. Не соврал литовец — во рту тает. Можно и без хлеба есть, но я все же отчекрыжил себе горбушку. Прожевав, почувствовал, как спадает державшее меня в тисках напряжение. Вика, уловив момент, перебралась мне на колени.

— Может, ты меня обманываешь? — спросила, ткнув в грудь пальчиком. — Не было никакого литовца, а ты бегал к другой?

— Ну, а сало где взял? — хмыкнул я. — И кроссовки почему сменял?