Тома и Маша рады. Ушли времена, когда они считали каждую копейку. 250 рублей в семью (чуть меньше, налоги все же) дополнительно к зарплате и пенсии делают их состоятельными. Кроме денег перепадают подарки. В июле Маше исполнилось семнадцать. Я вручил ей джинсовое платье-сарафан и импортные босоножки, приобретенные у Клары. Сказать, что девочка пришла в восторг… В той жизни моя вторая жена Инна как-то рассказала: студенткой она мечтала о джинсовом платье-клеш, в каком ходила ее преподаватель. Полжизни бы не пожалела. Маша даже всплакнула. По утрам, косолапя и опираясь на трость, она идет на работу. Двигательные функции ног у нее восстановились, но мышцы и суставы пока слабо держат тело. Несмотря на это, Маша вышагивает как принцесса. Подумаешь, трость! Зато такого прикида нет ни у кого из сверстниц по соседству.
Девочки стараются. Тома, к примеру, занялась приведением офиса в порядок. От коммунальников нам достался вытертый на полу линолеум, отклеившиеся от стен обои и почерневшие потолки — в комнатах курили. Тома нашла материалы и людей, и они за три дня привели офис в порядок. Она же позаботилась о мебели и телефоне. Линия для него в офисе имелась, но аппарат и номер забрал ЖЭС. Небольшой донат руководству АТС — и вопрос решен. Причем мы сделали рокировку: номер Томы получил телефон офиса, ей же выдали новый. Думаю, понятно, почему. Обошлось на удивление дешево — менее тысячи рублей за все.
Мой счет в сберкассе пухнет. Денег хватает на машину, причем, по ценам вторичного рынка, которые в разы выше государственных. Но, прежде чем купить, следовало позаботиться о правах. Я сходил в школу ДОСААФ, поговорил с директором. Беседа вышла задушевной, чему в немалой степени способствовала бутылка импортного виски и двести рублей в красивом пакете. Директор посадил меня за руль учебных «жигулей», и мы прокатились по Минску. Рассекать по пустынным улицам было удовольствием: трафик никакой, нет ни пробок, ни идиотов в крутых тачках. Ясень пень, что замечаний у директора не возникло — ну, так столько лет за рулем. Мне выписали свидетельство об окончании школы, экзамен в ГАИ сдал сходу. Осталось купить авто…
Обзавелись мы и компьютером. ЕС-1841 белорусского производства — последний писк советских персоналок. Стоит дорого, но и такие в дефиците — частнику не купить. Но тут Тома постаралась. Один из ее знакомых предложил вариант. В их конторе случился пожар, в огне пострадала оргтехника. Ее списали и сдали в утиль, что подтверждали безупречно составленные документы. На деле компьютер уцелел, его требовалось сбыть за наличные — человеку, который не станет болтать. Мы поторговались, я заплатил и получил почти новый девайс. Мощный аппарат! Целый мегабайт оперативной памяти и 10 мегабайт на жестком накопителе типа «винчестер». Манипулятор «колобок» — мышка, проще говоря, пять с четвертью дюймовый накопитель для гибких дисков. Монитор, правда, черно-белый. Плюс принтер — матричный, естественно. Я сам установил и настроил машинку, научил работать Машу. Она освоила вмиг — что значит юность! — и лихо стучала по клавиатуре, вызывая уважительные взгляды посетителей. Это я в сорок лет мучился, купив первую персоналку, и глядел на нее, как баран на новые ворота. Нашел специалиста — мальчика четырнадцати лет, который объяснял тупому дяденьке, как и куда тыкать пальчиком, и что за этим последует. Маша просто лучилась удовольствием: отныне она не какой-то там секретарь, а цельный оператор ЭВМ! Редкая и уважаемая профессия в СССР. Базу пациентов мы храним на жестком диске и дублируем на гибких «флоппиках». Шаблоны документов, заготовки текстов — все в памяти ЕС. Можно обойтись без нее, но я просто не представляю себе жизни без компьютера, пусть даже убогого. И клиентов безумно впечатляет — это вам не у бабки Федоры…