— Не бесплатно, — хмыкнул я.
— Это так, — подтвердил он. — Но я видел, как вы смотрели на мальчика. Так отец смотрит на детей.
Когда, интересно, разглядел?
— Вы отчасти правы, герр Шмидт, — сказал я. — Мы ненавидим немцев, заливших нашу Родину кровью. Только вы здесь не причем, Гюнтер — тем более. Он ребенок. Даже в войну мы не мстили немецким детям.
— Знаю, — кивнул он. — Вы их кормили. Моей матери в сорок пятом было двадцать, ее брату — тринадцать. Бабушка посылала его к русской полевой кухне, дочь опасалась. К слову, зря, ее не тронули. Наша семья после войны оказалась в русской зоне оккупации, в ФРГ перебралась позже. Там кое-что узнали. Союзники СССР насиловали немок. Особенно лютовали негры. У них поиметь белую женщину считалось престижным.
Через несколько лет западные историки будут утверждать противоположное. Дескать насиловали русские, а союзники — ни-ни! Эту мульку запустят англичане. Американцы прошлого не стеснялись. Посмотрите голливудский фильм «Ярость», если сомневаетесь. Там немок от насилия уберег командир американцев — ясен пень, весь из себя правильный и благородный. Но на деле было иначе…
— Моему дяде русские солдаты давали хлеб, наливали в кастрюлю суп или кашу, — продолжил Шмидт. — Это помогло семье выжить. Через сорок пять лет русский исцелил моего сына, хотя немецкие врачи уверяли, что это невозможно. Я в долгу перед вами, герр Мурашко! Вот, — он протянул мне визитку. — Будете в Германии, звоните. Постараюсь помочь.
Я поблагодарил и взял визитку. Звонить не собираюсь, но зачем обижать человека? Мы попрощались и расстались. В машине я рассмотрел визитку. Имя: Ганс Шмидт, номер телефона, и более ничего. Ну, и хрен с ним! Я забросил визитку в бардачок и отъехал от вокзала.
«Ауди» сразила моего наемного водителя Николаича. Он облазил ее всю, пощупал каждую гайку, после чего выдохнул:
— Сказка! Порулить дашь?
— Не вопрос, — ответил я. — Могу даже выписать доверенность на управление. Лучше подскажи, где ее хранить? А то сам понимаешь…
Объясню. Это в двадцать первом веке автомобиль можно бросить у подъезда, где никто его не тронет. В СССР оставлять машину чревато. Угонят или «разуют», в лучшем случае снимут дворники. Где потом их купить, да еще для «Ауди»? Свой «жигуль» Николаич хранил на платной стоянке. Ее построили у проспекта Дзержинского к Олимпиаде 1980 года. Со сторожами он имел подвязки, и мы договорились, что они временно присмотрят за ласточкой. Официально не могут — мест нет. Да и ездить за машиной через половину города…
Выход невольно подсказала Вика. Во дворе ее дома имелся металлический сборный гараж, выкрашенный зеленой краской. Он располагался неподалеку от нашего подъезда, резко дисгармонируя с окружающим пейзажем. Я спросил у супруги, чей он, и почему кому-то разрешили поставить?