Квестовая вилка: отказать Героине, которая желает принести присягу в благодарность за спасение своих, причем за вербовку и службу не просит ни гроша — значит смертно оскорбить ее, а в ее лице и весь Подгорный предел, а гномов у меня в долине пусть не большинство, но достаточно много, чтобы кресло владетельного лорда ой как подо мной зашаталось. А принять присягу Альмейде и взять на службу Героиню-гномку — значит нарушить высказанное в день коронации обещание, мол, в армии Каэр Сида никого, кроме хоббитов и их сателлитов, не будет. Феи с вепрями — те чистые сателлиты и ничего не нарушают; аликорн Даэсси-Гренн по воле и слову своего вожака сменил расу и стал феяликорном, то бишь специфической такой феей, но даже без этой смены идет на правах такого же сателлита; валькноттинги-викинги пусть и являются хумансами, но формально им приказывает их собственное начальство в лице Эйлет Плетущей, а она-то как раз сида-хафлинг, так что и тут я ничего не нарушил. Стройартель гномов в Каэр Сиде — они не армия никакая, а рабочие юниты, такие же, как гномы-шахтеры, по договору с Тарнгриддом добывающие полезные материалы в железной шахте, каменоломне и серном руднике, и гномьи-рудознатцы, которые по договору с Дордаримом выискивают мне по всей долине выходы новых и редких ресурсов с целью возможной разработки, и гномы-дорожники, что ведут мощеный тракт от Дордарима к Тарнгридду, и еще одна артель строителей, которая поднимает форт-заставу около эскарбункула Фьорда… И конструкт-металлоид Таллик, кстати сказать, тоже рабочий юнит, пусть весьма и весьма специфический.

Ситуацию эту я обдумал давно, и решение нашел вполне в духе главного трикстера всея системы. При надобности обошелся бы вообще без атрибутики, потому как Альмейде вчера правильно сказала, церемония ей ни к чему, это ведь не возвышение рядового-боевого юнита в Герои, а просто принятие присяги. Но время подготовить нехитрый арсенал у меня было.

Извлекаю из инвентаря прихваченную утром на личной кухне серебряную кружку, задействую Сотворение воды — большая часть проливается мимо, но оно сейчас совершенно неважно, — и кружка вполне себе волшебным образом заполняется жидкостью, холодной и чистой. Демонстративно отпиваю глоток, а потом, привычно уже царапнув кинжалом край ладони, роняю в кружку немного своей крови — и протягиваю Альмейде, которая пребывает с анимешно круглыми глазами все в той же же коленопреклоненной позе.

— Пей, — приказываю, та не совсем понимает, зачем это, но послушно исполняет требование. — А теперь встань, и больше никогда колено передо мной не гни. Родне не пристало.