Можно подумать на другую тему — зачем вдовствующая принцесса Энрота устроила мне такое вот… приключение. А можно просто спросить.
* * *
Бронриэн аэп Фелаэль, выслушав вопрос, совершенно неаристократично фыркает.
— Зачем — это только она знает. А вот почему — вполне понятно.
— Потому что обнаглел не по статусу, — киваю я.
— Что касается тебя, лорд Адрон — безусловно.
— Как ты полагаешь, она предвидела такой результат?
Тут эльфка уже задумывается.
— Осененная госпожа мудра и многоопытна. И на службе у Высокого князя Оракулы точно есть.
— Иными словами, это была Игра Домов, где я оказался просто способом лишить инкози Адебовале кучи ценных ресурсов и, возможно, нужных людей, которые то ли отправились в Серые пределы, то ли уйдут работать на других хозяев. — Ну или пройдут Врата судьбы и из негров «мутируют» в хафлингов, таковой эксперимент уже запланирован, опять-таки, что бы с ними ни стало, людьми инкози Адебовале они точно больше не будут.
— Возможно, дело даже не в самом этом черном лорде, а в чем-то повыше.
— Я и говорю — Игра Домов.
— Сказать нетрудно. Вот только игра эта не твоего и не моего ранга.
Снова киваю: Бронриэн права, в подобные морготовы эмпирии мне лезть излишне от слова совсем.
Исбьорк из Турсова пояса
Ей никогда не мечталось о героических свершениях. Человеку, полагала она, должно уметь постоять за себя, и в бою это не сложнее, чем в рутине повседневности. Потому что бой — это редко и недолго, а хозяйственная рутина каждый день и постоянно, без нее же никаких боев просто не случится, потому что биться будет нечем и не за что.
В шесть лет Исбьорк сказала это вслух. Хозяин хутора Турсов пояс, Хаки бонд, похвалил мудрую не по годам малявку и подарил ей теплый плащ и большой клубок крепких ниток нездешнего зеленого цвета, в их краях таких не красили.
Через неделю с Кукушкиного перевала сошла туча, темная и гудящая, и хутора не стало. Дружина Эггбранда хевдинга, которому доверили защищать от врагов Южный Ольринг, сражалась доблестно, героически спасая кого могла, и троих и правда спасли. Одной из спасенных и была шестилетняя Исбьорк, а сам Эггбранд и двенадцать его воинов ушли на горящей ладье в обьятия Ран. Отражать вторжение Единения и очищать свои земли пришлось самому Логмунду Лысому, херсиру Ольринга, и он это сделал, добавив еще одну памятную вису к флокку о славном себе. Одаль Турсова пояса херсир передал одному из своих хирдманнов, который попросился на покой, а Исбьорк и двух других выживших забрал к себе в усадьбу Пивной котел.
Она росла не богатыркой, и чтобы постоять за себя — училась владеть острым ножом, острым языком и острым разумом. Потом за ней приударил Сигни Сто Шагов, странствующий скальд, однако Исбьорк уже знала, чего не хочет от жизни, и согласилась дать ему то, чего он так желает — в обмен. Не за красивую вису, как привычно ему, и не за пару медных сережек, как привычно челядинкам ее положения, нет — Исбьорк попросила, чтобы Сигни научил ее настоящему бою. Тот согласился, мол, ты сама назначила плату за уроки, и хотя сам не считался первейшим ратоборцем, основы владения малым топором и копьем ей вложил, и уроки эти Исбьорк впоследствие продолжила с домашней дружиной самого Логмунда. Несколько раз — пригодилось.