Вот с такой добычей — и возвращаться не стыдно.
А еще… а еще надо подумать, точнее, прошерстить доступную инфу, как владетельный лорд может поставить форт или хотя бы поселение класса хутора на условно пустом месте. Что можно, точно знаю, вопрос, насколько дорого, что-то мне помнится, что там прогрессивная наценка по удаленности от всех прочих поселений и проложенных дорог… Вот не нравится мне юго-восточный сектор моего домена, в смысле что здесь никто не живет и соответственно твориться может любая морготова хрень, а отследить некому. Тем более, если верить большой карте, Серые горы со здешнего направления уже худо-бедно проходимы, это не сплошная скальная стена, как на севере… Если бы я не поперся именно сегодня чистить точку Фьорда, преследователи догнали бы караван беженок, покончили с ними — шансов у тех не было от слова совсем, — и спокойно ушли потом к себе, а я бы даже и не узнал, что на моей земле проходят чужие разборки. А если и узнал, то сильно постфактум.
День девятый. Годзира и сухопутные бурлаки
Неторопливо-расслабленно движемся обратно в Каэр Сид, до ужина успеем с изрядным запасом, и тут…
Мой коврик чуть проваливается, всколыхнувшись от порыва ветра. Феи пищат нестройно-испуганным хором. Мирно трюхающие вепри со следами крови на могучих клыках грузно шлепаются на пятые точки и, задрав морды к небесам, сторожко водят пятачками туда-сюда. Меланхоличные мулы встают на дыбы, сбрасывая наземь звякнувшую поклажу, и только повисшие на поводьях четверо друидов удерживают животных от бегства. Савиан, егеря и стражи падают, сбитые с ног, и я издалека вижу, как Денна бледнеет.
— Там! — не знаю, кто крикнул, но направление я вижу и поворачиваюсь в ту сторону. Условно на запад.
И бледнею сам.
Над лесом вырастает фигура исполинского… наверное, динозавра, во всяком случае, чешуя, горящие злобные очи, частокол клыков и рудиментарные передние лапки в наличии. И насчет исполинского я не шучу, это где-то в районе знакомой мне лично Бобровой рощи, верхушки деревьев там метрах в двадцати от земли — и раскормленному неведовыми анаболиками завру все эти деревья ниже пояса.
Мать-мать-мать, привычно отозвалось эхо.
Совсем не мой жанр синематографа и комиксов, но образ, конечно же, знакомый. Вопрос, что сия тварь делает ЗДЕСЬ — бессмысленный. Вопрос, какого Моргота мне ТАКОЕ подсунули на законном этапе «песочницы», при закрытой Завесе — бессмысленный тем более.
Имеем факт: Годзилла, или как говорили исходно сами ниппонцы в той жизни, Годзира — здесь.
И судя по координатам ее появления, как-то с делом связана Эйлет.