На правом менгире — Турисаз, Одаль, и вновь Турисаз.

И на утопленной в землю плите промеж менгиров — Соулу и перевернутая Одаль.

В рунах я и правда разбираюсь неплохо, и даже знаю, что рунескриптом Йера-Одаль-Гебо знающие товарищи призывают на поля добрый урожай и вообще милость нужных высших сил, что рунескрипт Соулу-Одаль перевернутая придает носителю-заклинателю духу и решимости в принятии новых решений, когда на опыт прошлого полагаться нельзя, и что рунескриптовый Одаль промеж двух Турисаз — этакая печать завершенности, какую не стыдно поставить, подводя итог всей жизни, своей или чьей-то еще — как получится… Все это я знаю, да. И сокрытые знаки эти в общем и целом вполне укладываются в тот самый процесс работы Врат судьбы, который так не понравился мэтрессе Оливе.

Мэтресса совершенно права. Вот что значит опыт.

Теперь, когда я вижу эти руны, мне все это также чрезвычайно не нравится.

Потому что я не только их вижу, я могу их ПРОЧЕСТЬ. Как единое целое. Если считать, что Одаль прямая — это звук под ударением, а перевернутая соответственно без него, получается…

Да вот оно и получается. Произносить не хочу, во избежание.

С ошалевшим видом отступаю на шаг от Врат судьбы, не очень понимая, за что раньше хвататься. То ли за виртуальный стилос, строчить гневное послание в ту самую техподдержку, то есть главному трикстеру Локи, что он себе думает — теперь, с доказательствами, это можно; то ли за интерфейс лорда, устроив массовый Зов главным моим магам, дабы объяснить на пальцах, ЧТО у меня оказалось выстроено вот прямо в родном замке, и дальше учинить мозговой штурм, как с этим быть…

Впрочем, нет. Как — я знаю и сам. Благо в том же источнике, где подробно объяснялось имя, начертанное на моем экземпляре Врат судьбы, объяснялось и средство такие врата закрывать. Запечатывать. Даже точный рисунок этой печати приводился. Ну а раз я знаю, мне и делать.

Решительный шаг вперед. Розовое острие Отмычки пробует моей крови, как же иначе, и окровавленным кристаллическим клинком, как кистью, я рисую прямо в воздухе, точнее, на незримой и неосязаемой пленке, что затягивает Врата судьбы в неактивном их состоянии, звезду о пяти намеренно кривых лучах, с кострищем и единственным языком пламени в середине.

Начерченный знак высасывает из меня магическую силу, и я спешу опереться на посох. Встроенный в него аккумулятор маны также мгновенно пустеет, но — столь же мгновенно восполняется, потому что посох подтоком упирается в землю и по воле Богини впитывает силу живой природы. Меня всего трясет, то, что я сейчас творю, по плечу лишь величайшим архимагам, некоторым святым подвижникам и, может быть, героям из полубогов, мне до такого статуса невероятно далеко, да вот только их здесь и сейчас нет, а работать — мне…