А вот напарник решил проявить служебное рвение. Шагнул наперерез, преграждая путь к деревянной калитке. Скуластое лицо перекосилось от злобы.

— Куда идешь, чузаки⁈ — рявкнул он на ломаном русском. — Закрыто! Хозяина занят!

Второй либо был туповат, либо успел за это время забыть мой светлый облик.

Михаил сработал безупречно. Он выступил вперед, высокомерно вздернул подбородок. На лице грузинского аристократа появилось выражение абсолютного превосходства и брезгливости. Будто перед ним не бандит из Триады, а наглая вошь.

— Дорогу, рвань! — с ходу выдал Манджгаладзе.— Его сиятельство князь Арсеньев изволят пройти. Сгиньте с глаз!

Говорил наш аристократ по-русски. Специально.

Скуластый откровенно опешил от столь неслыханной наглости. Заминка длилась долю секунды. Китаец открыл рот для того, чтобы разразиться бранью.

Высказаться он не успел.

Я как раз оказался возле него. Не глядя, выбросил правую руку в сторону и наотмашь, тыльной стороной ладони, вкатил увесистую пощечину по бандитской физиономии.

Раздался унизительный хлопок.

Голова охранника мотнулась в сторону, малахай слетел прямо в грязный сугроб. Удар вышел обидным, хлестким — так наказывают завравшегося лакея.

— Холопье совсем распустилось, — небрежно процедил сквозь зубы, демонстративно вытирая руку о полу шубы. — Тимофей, если эта псина еще раз тявкнет, сломай ему челюсть.

Скуластый вытаращился на меня, схватился за пылающую щеку. Его глаза, от природы узкие, как щелочки, внезапно округлились и полезли на лоб. Вспомнил-таки, засранец. Первый, с перевязанной рукой, вовсе отвернулся и очень постарался сделать вид будто его здесь нет.

— Изящно, Павел, — тихо прокомментировал Михаил, проскальзывая вслед за мной к крыльцу аптеки.

— Практика, друг мой, — хмыкнул я в ответ, — За свое недолгое пребывание в этом городе я уже понял одну вещь. Разговоры с извинений и вежливых просьб лучше не начинать. Толку не будет. Идем внутрь. Посмотрим, зачем уважаемый Линь Чжао решил снова потревожить старика Шэня.

Тимоха шел последним. Он вообще ничего не стал говорить. Просто посмотрел на бандитов с таким зверским лицом, что те, думаю, еще пару ночей будут вздрагивать во сне.

Внутри лавки царил полумрак. Морозный уличный воздух сменился плотным теплом, пропитанным терпким настоем сушеных кореньев.

В центре торгового зала, небрежно опираясь о прилавок, стоял Линь Чжао. Тот самый лощеный представитель «Зеленой банды», с которым я уже имел неудовольствие пересекаться. Сегодня китаец был одет исключительно по-европейски, без всяких халатов. А вот массивный нефритовый перстень на пальце никуда не делся.