Мы собрались радостно возразить, что кое-кому она уже дорого обошлась, но вынуждены были держать себя в узде. Видимо, Сабине наконец стало известно, что филантроп Рональд, который внезапно с головой окунулся в находящийся под угрозой бизнес концерна «Cleansmile», в силу странных совпадений то и дело сталкивался с Нашей подручной, поскольку она переспросила, почему во второй раз Манфред появился на вилле «Матильда» с другой спутницей, ведь первый вариант смотрелся хотя тоже несколько дешево, зато забавно и живо?

–Только для разнообразия – иногда что-то делается просто так, не было никакой особой причины, – предоставили Мы Манфреду ответить наобум. Но затем он немного уточнил: – Вероятно, это так же нелепо и труднообъяснимо, как и решение космополитичных владельцев концерна «Cleansmile» обосноваться именно здесь, в этом захолустье.

Перестроить дом покойной матери в виллу «Матильда» с давних пор было ее сокровенным желанием, заверила Сабина в розово-пепельном вечернем платье.

–И это не имело никакого отношения к Акселю? – Этот вопрос Мы должны были задать с ошеломляющей прямотой, ведь мог же и Манфред когда-нибудь сделать небольшую ставку на эффект неожиданности.

Отвернувшись от похотливых фигур Иеронима, Сабина в блестящем вечернем платье теперь опустилась на диван, уже знакомым элегантным движением изогнув длинные ноги.

–Аксель в восторге от твоих алгоритмов, как раз от этих совершенно новых, которые ты написал для квантового компьютера. Я… пыталась, купила книги… мне практически не удалось составить себе представление о таких тонкостях.

Она указала на место рядом с собой, как бы намекая в одночасье поумневшему (среди бела дня в своей прежней затхлой студенческой берлоге!) Манфреду, что ожидает его помощи здесь, внизу, в белых ложбинах дизайнерского дивана. Когда он там оказался (почти касаясь своими острыми коленями ее коленей, предварительно поставив свой бокал с вином на низкий стеклянный столик рядом, чтобы иметь возможность объяснять более свободно и масштабно), она поинтересовалась, по-прежнему ли связаны эти «квантовые дела» с зеркалом, обезьяной, обнаженной женщиной и зеленым яблоком на стуле.

О том, что яблоко должно быть зеленым, он впервые слышит, по-манфредовски медленно пробормотал Наш клиент. Изгибы и выпуклости, переливающиеся от розового к серебристо-серому прямо у него перед глазами, ослепляли и приводили в замешательство. Что же ему было сказать про обозначенные Нами, но пока умышленно оставленные непроясненными инновационные квантовые алгоритмы, каковыми Мы намеревались выманить Акселя из его логова? Мы любезно подкинули Манфреду несколько обрывочных идей, с жадностью им подхваченных. И тогда он принялся расписывать бесконечные возможности, которые откроются, если удастся проводить вычисления, используя уже не просто нули и единицы, но и непрерывную суперпозицию всех возможных состояний между ними (речь шла о кубитах, слиянии инь и ян). Ему вспомнилась так называемая запутанность, опять же инь и ян, когда две элементарные частицы, два элемента, две фигуры… так тесно связаны друг с другом своего рода универсальным душевным родством, превышающим пределы скорости света, что малейшее изменение у одного мгновенно вызывает соответствующее изменение у другого, независимо от того, как далеко находится партнер. И если кто-то был бы в состоянии, так сказать, собрать в барабане мысленной стиральной машины все вероятные варианты развития ситуации (если я коснусь ее колена, она меня ударит, она позовет на помощь, влепит мне пощечину, сорвет с себя платье, швырнет в меня бокалом, набросится на меня, убежит, потащит меня в спальню, в которой – проклятье! – все-таки висят еще на спинке стула легкий серый пуловер Майке-Изабель и черный бюстгальтер, оставленный ею мне в залог), то можно было бы, всего один раз запустив руку в барабан, вдруг выудить лучшее решение, как электрического угря среди сплошных игрушечных змеек.