Прощальный взгляд на «ферруччи», теперь направивший блестящую красную носовую часть круто вниз, следовало бы бросить с той мчащейся к нему темной точки, к которой столь завороженно присматривалась, опустив стекло в машине, дама фон Мутниц в секунды, когда приближалась смерть. Только сокол-сапсан, предугадав, что «ферруччи» отклонится от курса, мог успеть в бешено ускоренном пикирующем полете добраться до визжащей и размахивающей руками Зильке. Поначалу выгнув крылья серпом, а затем плотно прижав их к похожему на торпеду телу, сокол ринулся прямо к открытому пассажирскому окну. Во Внешнем министерстве всегда старались находить способы спасать Наших и в тех случаях, когда клиент, или ездовое животное, погибал слишком внезапно, так что уже вряд ли представлялось возможным подготовить прыжок в кого-нибудь поблизости. Разумеется, среди земных живых существ (не считая некоторых дельфинов) человеки – наиболее приятные пристанища, даже если в сером влажном орехе их мозга под маленькой твердой оболочкой заросших шерстью голов ужасно тесно. За неимением такового в крайне затруднительном положении как минимум на несколько часов подойдет и еще более мелкий живой орган управления. Высокий пронзительный крик, вырвавшийся из распахнутого клюва сокола, едва тот коснулся кончиком крыла высунутой из окна головы Зильке-Марины, возможно, был криком боли ее гиперразума, внезапно втиснутого в мозг птицы. Ненадолго, пока не найден следующий, более комфортный приют, могло помочь наслаждение стремительным полетом – и взгляд назад, на огненный шар на дне ущелья.
IX. Сыворотка, ослепление, символ веры 1
Должно быть, это случилось после похорон или до начала времен. Будто бы Вселенная началась с его кремации (мысль не нова). Я вижу, как влетаю в жалкую берлогу Манфреда. Вот я уже засел пулей в его голове и смертельно ранен. Начал вести записи, с самого начала (этого дела). КО!ЩЩЩуНСство! Будто только так я мог сохранить рассудок и выжить. Будто я подобен сумасбродному английскому лорду, отцу Ады: «Если не пишу, чтобы опустошить разум, схожу с ума!»
Вновь с самого начала – в небытие. Какое дело было перед этим? Ни одному агенту не разрешается составлять записки, отчеты, примечания или сообщения. Если никакая информация не передается, то ничего нельзя подслушать, раскрыть, расшифровать, разоблачить. Однако я пишу и писал раньше. Похороны Рональда, большой вокзал,stazione termini[89] . Я иду рядом с черной вдовой. Сабина Мэкинсон в костюме, под плотным пальто кружева и тюль, в шляпке, с вуалью, и все же с высоко поднятой головой. Она справляется с ролью вдовы человека, ринувшегося в смерть с сомнительной возлюбленной (и Нашим прекрасным «ферруччи»). На глазах у двухсот участников похорон, которые вместе с чашей (урной) Рональда, похоже, опускают в землю и его грандиозный проект. Выстроившаяся в очередь толпа на узких дорожках между надгробными памятниками медленно, толчками продвигается вперед. Моросит мелкий дождь, затем ненадолго проглядывает мартовское солнце, словно для того, чтобы блеснул панцирь многоногого черного дракона. Перед этим в поминальной часовне трое выступающих и камерный оркестр. Лучшие прощальные слова нашла и твердым голосом произнесла мадам Зандштрём. Рональд Мэкинсон, превосходный организатор, созидатель, человек, превзошедший самого себя, визионер, которого убила злая шутка, поскольку его глубокую чувствительность прикрывал лишь липовый листок[90] . Вздохи в толпе, на две трети с лицами, спрятанными за белыми и черными масками, будто никто не хотел быть узнанным, особенно тот роковой проказник, кто тайком вставил в презентацию проекта CDV кадры из популярного телевизионного сериала.