«Ego sum, ego cogito, certum est!»[43] – услышали Мы напоследок его бормотание, но могли ведь и ослышаться, прежде чем исчезли…
…и все же вновь объявились, из глубин прошлого. Все однажды становится воспоминанием, когда миссии заканчиваются. Лежа, Мы дрейфуем наверх, к свету будущего, в котором время обходится с живыми существами значительно деликатнее и века мирно покоятся рядком в свалявшейся шерсти часов, как тесно прижавшиеся друг к другу овцы.
–Ульм, – шепчем Мы, ощущая, что Нас поднимают и сладострастно опрокидывают на спину. – Ульм!
Кто-то скачет на Нас верхом, должно быть, Ысстх! которая хотела бы проникнуть в Нас и, возможно, что-то в Нас уничтожить. Но тут Мы, к счастью, обнаруживаем, что вокруг Нас Манфред, а наверху видим распростершееся белое тело с кудряшками пуделя.
–Ульм? – шепчет в ответ Майке, Зильке, нет, Изабель. – Уже не понимаешь, где находишься? Бывает. – Она берет в руку торчащее средоточие Манфреда и двигает им так, что оно как будто кивает. – Все порой теряются, но находятся всегда между Венерой и Землей. Если хочешь, сегодня мы назовем Венеру Ульмом, чувствуешь ее? В Ульме и вокруг, и вокруг…
VI. Вторая проблема 1
В темное помещение, где в центре стоит высокое зеркало, заходит женщина. Помещение обставлено мебелью, стеллажами, полными книг и множества всяких мелочей. Это можно заметить, когда женщина подходит к еще невидимому для нее зеркалу и лампы на потолке на одну-единственную секунду заливают все ярким светом. Помещение тут же вновь погружается в темноту. Однако Мы вправе предположить, что мириады световых лучей, которые за короткий промежуток освещенности прощупали все в этих стенах, еще блуждают в темноте с безумной скоростью и рассеивают зафиксированные образы до неузнаваемости.
–Задача теперь состоит в том, чтобы из крайне запутанных световых впечатлений, как бы из дезорганизованной и померкшей памяти помещения, воссоздать образ женщины в момент, когда она подошла к зеркалу.
–А почему женщины? – с насмешливым упрямством спросила Сабина. – Разве не сгодилась бы и кошка или яблоко на стуле?
–Конечно, – ответил окружающий Нас Манфред. – Но так сформулировал задание Аксель в том письме, которое передал мне твой муж на вечеринке.
–А женщина перед зеркалом стояла голой?
–Для алгоритма это не имеет значения.
–Она могла бы быть голой?
Сабина явно собиралась открыть новый канал между собой и Манфредом. После курсов французского (с Декартом покончили, теперь там опять говорили о высших достижениях культуры вроде кулинарных рецептов и телевизионных передач) она, вновь перехватив инициативу, предложила Манфреду выпить еще по коктейлю в кафе, куда они однажды уже заходили.