От большого арбуза чувственного бытия не осталось ничего, кроме странной, противоестественной сердцевины, похожей на ядро грецкого ореха размером с яблоко. Это образование показалось Картезию заместителем его собственного мозга или, точнее сказать, обычно невидимым, неосязаемым, летающим, подобно призраку, в любом черепе разумом! Хотя решетки и арбуз разлетелись на тысячи кусков, они все еще существовали – в этом ядре мысли, которое лежало, как плод, в его руке и, казалось, абсурдным образом по-прежнему весило три килограмма. Не существовало ничего более настоящего, чем это его ядро! Можно было представлять, что видишь сон, просыпаешься, опять видишь сон, наполненную искрами комнату, разорванные платоновы решетки, образ мадам Фаульхабер, в которой сидит графиня Элеонора Альбертина Шевиньяр де Шавиньи, – все это могло быть иллюзией или гротескной картиной действительности – но этот мыслительный аппарат, этот массивный грецкий орех, регистрировавший те картины, что бы они ни хотели представить и чем бы ни являлись, было невозможно удалить, пока ты жив, даже если во сне их все вместе можно обхватить пальцами, как безумно тяжелый камень.

Мы услышали возглас Декарта «Est et non!»[42] – но продолжали торчать в туннеле, как тот воробей, прижатые к стенке силой картезианской мысли, словно энергией, сгенерированной мощной ветровой турбиной.

Мы еще раз попытались высвободиться, но тщетно. В истории земных миссий смертью (в первую очередь) для агентов закончились не более дюжины случаев. В принципе это возможно, только если вовремя не найти выход из клиента, или же ездового животного, поскольку из-за абсолютно непредусмотренного летального исхода (выстрел, вызвавший мгновенную смерть, непредвиденный взрыв или что-то подобное) туннель уже закрыли. Кроме того, разумеется, существует реальная опасность стать птицей без неба или птицей, которая, летая по Вселенной, никогда уже не доберется до своей планеты. В садоводчески одаренных Нидерландах именно тому Картезию, который сейчас грозил уничтожить Нас, однажды пришла в голову мысль, что человек подобен тюльпану, его драгоценный цветущий разум не может существовать без корней тела в земле материи. Как раз в тот момент, когда Нам самим грозило окончательно их утратить, как раз когда Мы сказали себе, что, возможно, впервые придется околетьв илина еще живехоньком теле клиента, Мы почувствовали аааух!рру! Нашей коллеги Ысстх! Это и правда она пряталась в графине, сидевшей в Фаульхаберше! Теперь она вернулась, чтобы вновь взяться за это дело. Она жаждала компенсации за изгнание в Бреде. Давление стены на Нашу воображаемую спину ослабло, и Мы уловили, угадали, пред!восхвосторрр!или! присутствие Ысстх! протискивающейся в туннеле мимо Нас прискорбно быстро, со свойственными ей порывистостью, необычайной нахрапистостью и беззастенчивым тщеславием. Нам пришлось удалиться (радуясь, что избежали уничтожения). Ысстх! же, напротив, прибыла – и запрыгнула прямо в Декарта, которому столь бесславно проиграла в Бреде.