–Речь идет только о реконструкции какого-нибудь образа, будь то женщина, яблоко или обезьяна.

–Женщина с яблоком и обезьяной – звучит как название интересной картины.

С легким изумлением (он ведь уже привык к тому, что из него неожиданно вылезает много всякого) Манфред услышал, как со знанием дела объясняет теоретическую сторону проблемы, поставленной перед ним продолжающим оставаться в тени Акселем. По сути, он использовал принцип квантовой теории, который заключается в том, что световые лучи в темном помещении соответствуют неопределенному многообразию всех возможных путей между двумя точками. Нужно было искать нечто, внимательно не всматриваясь, поскольку это уничтожило бы столь чувствительный предмет, систематизировать нечто столь хрупкое, что стоит взять в руки – и оно распадется.

–Боюсь, для меня это слишком оторвано от действительности, – немного погодя прервала Сабина разглагольствования Манфреда, достигшие неожиданных абстрактных высот. – К чему все сводится – в смысле, какой прием ты использовал, каково твое решение проблемы?

Ключ к решению – это, конечно же, отражение в зеркале. И абсолютно не важно, что находится перед отражающим стеклом – женщина, голая обезьяна или очищенное яблоко на стуле. Впрочем, еще раз подчеркнул Манфред, проблема чисто теоретическая, совершенно бесплотная. Аксель занимался весьма своеобразными и запутанными головоломками.

–У него проблема с собственным телом! – неожиданно громко воскликнула Сабина.

–А у тебя? – заставили Мы Манфреда уточнить, хотя его прежнее гимназическое «Я» ужаснулось этому и тут же собралось принести тысячу извинений.

Сабину, покрасневшую и на секунду застывшую, эти три лапидарных человеческих слова и впрямь, похоже, задели, словно каверзный вопрос психотерапевта или психоаналитика (Нам сразу вновь вспоминается маэстро из Вены с его тоской по клиторальной вагине, и эта тоска суррогатно утолялась лишь сигарой, которая ужасно медленно торпедировала его к смерти еще до того, как ему могло прийти в голову пересечь портал и он заставил бы Нас основательно потрудиться). Откашлявшись, она сказала так, словно на нее давил тяжелый груз:

–Можно… в некотором смысле… утратить собственное тело, ну то есть… простую, детскую или… животную… связь с ним. – Она съежила сильные плечи, стремясь выглядеть как ребенок, но все же вперед выступили прежде всего ее свойственные млекопитающим округлости.

Мы догадались о ее намерении. Она намекала на то, что они с ее чистеньким, постоянно сияющим улыбкой во все тридцать два зуба супругом Рональдом в совместных начинаниях утратили тесный физический контакт друг с другом. Может, потому, что она стала – как бы сказать?– в анимальном смысле стерильна? На вечеринке на белой вилле Рональд прямо-таки слюной исходил при виде курчавой, как пудель, Майке-Изабель, и вполне можно было предположить, что супруга махнула на него своей белой рукой, что, вероятно, в ходе операции возмездия холодно прописала ему полную завязку, каковую искусно культивируют многие человеки женского рода. Пока Манфред (не избавленный от преданности школьной подруге даже теми благодеяниями, что до сих пор оказывала ему Майке-Изабель) в баре, все еще назойливо ярко сверкающем по случаюX-mas , безмолвно пожирал влюбленным взглядом свою БОГ!ГХИНЮ! Сабину, Мы раздумывали, не надавить ли все-таки на нее как следует, что быстрее привело бы Нас к истинной цели: отыскать длинное, возможно больное или даже немощное тело Акселя вместе с его опасным разумом.