Однако Мы уже не станем составлять галерею кадров будущего с ним и похожей на Аду его давней школьной подругой. Как бы глухо ни ревел спортивный автомобиль Манфреда, сверху он казался на шоссе лишь одиноко жужжащим ткацким челноком в холодной как лед гигантской детерминированной машине. Не исключено, что он приближался к последним строкам исходного программного кода, хотя мнил, что видит перед собой всю ширь земли обетованной (Сабинины влажные ДХООО!ЛЫ). Еще несколько машинных команд, и в этом деле, которое постепенно начинает казаться причудливо-опасным, Мы обеспечим надлежащий конец истории. Она должна закончиться на туго натянутых нитях основы здешнего пространства-времени, уток за утком. Нам и тогда (для Нас вот только вчера или нынче рано утром) пришлось в критический момент закончить сотрудничество Ады с Бэббиджем – злополучной спутанностью судеб, где все сплела и завязала узлом надежная и хитроумная программа. Последнюю Мы представляем себе выбитой на перфокартах Жаккара, которые незримо инструктируют бешеный ткацкий станок, ткущий обстоятельства жизни человеков, определяют ее убогую ткань, соединяют одну нить узора за другой в какой-нибудь, чаще всего уродливый, гобелен. Тонкие иглы считывают узор перфорации, поднимаются и опускаются крючки, точно определенный Нами набор галев приподнимается или опускается к зеву, куда челнок прокидывает нить жизни. В изобретениях человеков нередко присутствует логика, намного превосходящая мораль этого вида.

Когда Ада Байрон писала большой комментарий к собственному переводу эссе Менабреа, тщательно рисуя таблицу, из которой можно было заключить, каким образом условная Аналитическая машина Бэббиджа будет вычислять числа Бернулли (с переходами, циклами и подпрограммами), стало абсолютно ясно, что выдавать ее замуж за родовитого, красивого и недалекогоEarl of Lovelace[63] оказалось бесполезно. Поначалу она еще называла этого Уильяма своимcock[64] , пока не родила ему троих детей. Тогда она убедилась, что петухи – в смысле интеллекта – яиц не несут. Амбиции Уильяма ограничивались тем, чтобы под каждым из их загородных поместий планировать и прорывать системы туннелей, позволяющие быстро сбегать от непонятно какого врага. В таких случаях Наc ненадолго сдерживает разве что гений, подобный тому, что пульсировал в его жене или под париком Картезия.

Высшее вмешательство в эту историю потребовалось, когда трижды мать Ада призвала к себе преподавателя математики, дабы возобновить внушающую опасения умственную деятельность. Давайте представим его себе очень похожим на Манфреда и даже, чтобы развеять меланхолию, вызванную настоящим ужасом, страданием, в которых пришлось закончить жизнь Аде, возможно, преобразуем действующих лиц этой трагедии раннего викторианского периода в (пока) живых персонажей Нашего нынешнего дела. Место тупо роющего туннели Уильяма занял бы тогда филантропически-бруталистский миллиардер c проектами Рональд. Инновационного Чарльза Бэббиджа Мы заменим на скрытного Акселя. То и дело поражающая остротой ума Сабина уже давно выиграла отборочные соревнования на роль Ады, а Мы разместимся в Манфреде-наставнике, которому Ада готова под столом скользнуть в пах обтянутой чулком ногой. Но пока она еще держит себя в руках. Мы представляем себе, как Сабина сочиняет обширный комментарий к программе Акселя или программу в виде комментария к той таинственной машине Акселя, что должна быть представлена весной. Она добивается огромного успеха в специализированных журналах, вирусится в Сети, у нее берут интервью на телевидении.