–Или, как египетская цапля, на слоне[70] , – вспомнилось мадам Зандштрём.

Когда она предложила приготовить эспрессо, Мы с благодарностью согласились и быстро подняли шатающегося Манфреда на ноги, чтобы отвести его к туалету для гостей (здесь, вокруг стола и сразу направо). Оказавшись в одиночестве в белом или, точнее говоря, оформленном отчасти в цвете слоновой кости, отчасти в сером цвете слоновьей же кожи помещении, Мы смогли наконец, сначала позволив Манфреду быстро помочиться, а затем дважды с глухим стуком ударив его лбом о кафельную стену, выполнить короткое медитативное упражнение для восстановления самоконтроля. Что бы (яростное, вспыхнувшее сапфирной синевой) ни вселилось в эту Лауру, Мы попали в сейф мадам Зандштрём, и тем самым цель этого опасно-веселого вечера, похоже, была почти достигнута. Оставалось лишь несколько раз бегло пройтись пальцем по экранчику Нашего мобильного телефона. И тогда среди драгоценностей хозяйки дома, в темноте сейфа, скрытый от глаз, беззвучно и элегантно раскрылся Наш волшебный кубик, подпрыгнув, точно свернувшийся перед этим во сне клубком паук. На хрупких лапках, оснащенный чуткими щупальцами, выскочившими из недр кубика, информационный зонд ощупью продвигался вперед. Он быстро обнаружил маленький жесткий диск со множеством документов проекта CDV и флешку, на которой хранился цифровой ключ мадам Зандштрём. Если бы кому-то посчастливилось заглянуть в зандштрёмовский табернакль, как следует его осветив, он, должно быть, подумал бы о причудливом соитии хайтековских насекомых, когда наш паук набросился на все же скорее древние носители информации человеков с помощью тех особых сенсоров и эффекторов, которые Мы изъяли из головы картезианской куклы-Франсины. Это былаdirty play[71] , абсолютно, не очень-тоgentlemanlike[72] , вероломное и, несмотря на изящество механики, грубое частичное решение в пазле Нашего сотого дела. Уже скоро на Нашем маленьком экране показалась алая, как заря, полоса индикатора загрузки. Теперь оставалось лишь преодолеть препятствие в виде почти двухчасового скачивания из-за металлических стенок сейфа и довольно большого расстояния до спальни, которое Нам не следовало увеличивать без нужды. С этой целью Мы придали Манфреду интригующий полусонный, полусладострастныйappeal[73] и отправили его, качающегося, назад к празднично накрытому стеклянному столу.

Сейчас там сидела одна мадам Зандштрём с двумя чашечками благоухающего эспрессо. Мы чуть не попросили ее о маленькой порции мятного ликера (или, может, в ее запасах есть даже стрегацотти?). Лаура, как сообщила Нам Эльке, уже ушла к себе, но передавала большой привет. Вероятно, предположила хозяйка дома, после всего радостно употребленного шампанского Манфреда тоже клонит в сон. Эльке не хотела брать на себя ответственность за то, что он в таком приятно-расфокусированном состоянии рискнет в одиночку возвращаться домой. Поэтому, после того как они оба влили в себя немного горячей кофейной бурды, она сопроводила лихорадочно скачивающего в левом кармане брюк Манфреда через всюliving room и раздвижную дверь под рогами антилопы в очень комфортабельную гостевую комнату с собственной ванной комнатой. Там, по словам Эльке, были прекрасные новые зубные щетки, а после освежения рта «госпожа министр» (Эльке, галантным поворотом мягкой белой ручищи) рекомендовала принять горячий душ, после чего Манфред, возможно, обнаружит еще чудесноелакомство на сон грядущий .