Теперь, в эти минуты вынужденного созерцания себя без прикрас перед зеркалом в ванной, Манфред, должно быть, вообразил, что в его мозгу пробудилась некая высшая и лучшая инстанция и тут же решила вывалить ему всю правду о его убогом существовании.Ecce homo[3] . Мы заставили его раздуть ноздри и растянуть пошире губы, чтобы дать неутешительную оценку состоянию зубов. Затем Мы затолкали его под душ и поливали тело бедного грешника сначала горячей водой, а под конец ледяной до тех пор, пока туман в его пульсирующем мозгу не начал рассеиваться и перед Нами не предстали более четкие контуры. Манфред, тебе нужно отбелить зубы!

2

Сообщений домой Мы не посылаем. Иначе спустя еще несколько оборотов планеты вокруг своей оси и небольшого ряда неинвазивных исследований Манфреда Нам пришлось бы сообщить Внешнему совету, что пока невозможно обнаружить, из-за чего прозвучал сигнал тревоги. Вероятно, причина кроется где-то в более глубоких слоях Манфредова мозга, которые Мы еще не инспектировали, чтобы преждевременно не повредить объект. Мы очень не любим вспоминать о прежних случаях так называемого помешательства, а то и вовсе самоубийств в неистовстве на почве внезапного озарения. С тех пор как Мы пальпировали это жалкое человеческое существо, осторожно прозондировали его в глазок, привели его, так сказать, в загон и снабдили легким чепраком, оно пребывает в жизненном кризисе – и давно пора. Ибо абсолютно не важно, включилась ли аварийная сигнализация из-за самого Манфреда или из-за какого-то элемента его социального окружения, – в таком состоянии помутнения и интоксикации его не использовать даже в качестве инструментального средства. А значит, Мы проводим его чистку, как это называется на языке берейторов, снабжающем Нас изумительными образами для описания процесса облагораживания экземпляров человеческих существ, необходимой зоологической дрессуры избранных представителей вида, который все громче провозглашает себя повелителем других форм жизни.

В процессе чистки Мы избавили Манфреда от никотиновой зависимости, от коей он, как и бесчисленное множество его собратьев по виду за прошедшую сотню солнечных лет, рисковал в пожилом возрасте кончить скверно. А еще Мы убрали из его дома весь алкоголь и коробку с применяемыми, очевидно, не по назначению фармакологическими веществами. Кроме того, используя в качестве кнута чудовищные угрызения совести, Мы пресекали любую попытку вновь приобрести неуместные тут наркотики. Каждый джентльмен знает, что в крайнем случае в себя забрасывают разве что ведерко мятного ликера. Две-три недели Манфред маялся, выл, бормотал какую-то невнятицу, и толку от него не было. Страдая зависимостями, он не устраивался на постоянную работу, а как студент-недоучка и мелкий предприниматель получал нестабильный доход от случайных заказов, связанных с компьютерами, – некоторые его клиенты звонили и обругивали автоответчик, – и, проедая небольшое наследство покойной матери (об отце в его документах ничего не значилось), вел неупорядоченный и бессмысленный образ жизни, что давало в его существовании некоторую свободу действий и очень помогло Нам при надевании уздечки и установке трензеля. Манфред должен научиться носить Нас.