Но «ферруччи» странным образом (это его спутанное горячечное сознание почему-то еще отметило) так уверенно двигался в сторону дома, словно им управлял великолепный профессионал. Машина быстро и абсолютно точно припарковалась задним ходом в подземном гараже его дома в узком пространстве между двумя бетонными столбами, и Манфред, пошатываясь, заковылял к лифту, не хватившись пальто, пиджака и коричневых ботинок, в которых не так давно объявился в чудесном немецко-итальянском семействе.
Ранним вечером, после нескольких часов беспокойного сна и закрученных в спираль сновидений, Мы медленно влили в него кофейник кофе, вынудили его в дождливо-прохладную погоду совершить на автомате получасовую пробежку и только тогда могли располагать его мало-мальски проветрившимся посредственным мозгом. Важно было заставить Манфреда немедленно забыть бесполезный для Нас клан Донателлы и всецело (тут Мы все же отмечаем комичность человеков) перекинуться на Сабину.
От коей тоже пришло многообещающее электронное сообщение. Аксель, с которым Манфред собирался провести ежегодное соревнование, назначил ее третейским судьей в нынешнем соперничестве (для объективного определения победителя всегда привлекался какой-нибудь беспристрастный арбитр). А еще Сабина получила право определить тему, и тема эта, – пожалуй, догадался бы даже Манфред, – звучала так: «Краткая беседа с Рене Декартом».
Нам оставалось меньше недели на то, чтобы вооружить Манфреда для создания содержательного материала. После девяти побед Акселя подряд Мы все же хотели переломить ситуацию, поскольку это, как Нам представлялось, удобный случай выманить из засады противника (или давнего школьного приятеля) и разузнать, где он находится физически. Вот уже почти десять лет, как Аксель перестал показываться на глаза, вскоре после того, как выиграл знаменитую медаль по математике. Все это время он ничего не публиковал и не оставлял следов в обширной бездуховной компьютерной сети человеков. Именно это и вызывало подозрения, что сигнал тревоги спровоцировал он.
И вот Мы набили холодильник Манфреда легко разогреваемыми пластами теста и прочим пищевым мусором, заменили оставшиеся алкогольные напитки липкими бодрящими лимонадами, наполнили большой термос черным кофе и запустили процесс. Речь шла о том, чтобы с помощью примитивной вычислительной машины с клавишами для набора текста и особого языка дрессуры, своего рода змеиного идиома[24] , смастерить говорящего робота, который будет болтать на экране, как можно больше напоминая человеческое существо, в данном случае заслуженного старого вояку Декарта (о чьей ужасной кончине в ледяной Швеции Мы бы вспоминали неохотно, если бы не получили тогда крайне редкую возможность провести сублимацию).