–Восхищение заканчивается перверсией, а перверсия – пресыщением, – сказала она так, будто это напрямую связано с оптически увеличенными стеблями орхидеи за стеклом, а она, как богиня, облаченная в защитный металл, спустилась сюда лишь затем, чтобы об этом возвестить.

–Может, это просто усталость, – возразил Манфред по собственной инициативе (у него случаются креативные моменты).

Растрогавшись, Сабина собиралась подойти к нему ближе, но ее перехватили другие гости.

Немного погодя, спустя два бокала шампанского, которыми Мы, не скупясь, одарили Манфреда, чтобы поддерживать его в бодром и непринужденном состоянии для новых контактов, Сабина подошла к нему опять. Однако к нему только что вновь присоединилась и Майке-Изабель, тоже на два бокала веселее, чтобы заверить, как грандиозно было с его стороны предоставить им с Зильке-Мариной и дальше пользоваться «ферруччи». Теперь они и к клиентам ездят чаще (медицинские сестры к пациентам, стюардессы к пассажирам), а те приходят в неописуемый восторг от ревущей роскоши спортивной машины и после этого совсем по-другому раскрепощаются.

–Если речь об усталости, то возникает вопрос, это о находящемся в теле разуме или только о самом теле, – объяснила бронзовая Сабина, чье физическое великолепие в афиноподобном одеянии (в глазах человеческого существа Манфреда) затмевало хотя и пионически усиленные костюмом, однако слегка чересчур броские прелести хостессы-стюардессы Майке. – Но в программе «CARTESIO» я еще раз обратила внимание на то, как тесно связаны между собой тело и разум.

Сам Декарт предполагал наличие тесной связи и потому указывал, что разум не просто управляет телом, как кормчий кораблем, вспомнил Манфред, слегка удивившись собственным познаниям.

Взаимосвязь явно не простая, отозвалась Сабина. Возможно, однако, разум ощущает себя орлом в клетке.

–Или дикой обезьяной! – вставила замечание Майке-Изабель, тряхнув черными пуделиными кудряшками, рассыпавшимися по ее голым плечам. – Или кроликом в удаве!

Пока Манфред и Сабина пытались мысленно проникнуть в суть этих глубоких сравнений, к их компании подошел Рональд в сопровождении министерши Зандштрём. Ее мощная переливчато-зеленая фигура притягивала Нас в той же степени, в какой Манфреда – пугала. Позволительно ли Нам сквозь темную завесу ослепления предположить, что жэн!шщщ!ины у Нас на родине столь же внушительного роста?

Неожиданно Рональд представил профессора, дважды доктора Зандштрём еще и как родную тетю Акселя. А значит, Мы внимательно присмотримся к ней по двум веским причинам. Следовало бы подробнее изучить загадочный большой проект парочки «Cleansmile», в котором профессор и дважды доктор принимала существенное участие. Но по причине ее родства, генетической близости с Акселем, вызвавшим тревогу, возможно, одной своей гениальностью, подозрение внушает и сама ее валькироподобная мощь. (И все же именно погрешность террестрической посадки делает Наши миссии столь привлекательными!)