В остальном все было относительно спокойно.

Весенние балы, обещанные императором еще в начале осени, благополучно отгремели. За ними незаметно прошло и лето. На улице снова начали накрапывать дожди. Затем с небес полетел первый снег. И к этому времени я с удивлением осознал, что полностью втянулся в ритм дворцовой жизни и больше не испытываю неудобств из-за навязанного ею режима. К этому времени наша синхронизация с Каррианом завершилась окончательно, и я во всех смыслах осознал, насколько же стал от него зависим. Вернее, не совсем так — мы оба стали зависимы друг от друга. Вплоть до того, что, когда он спал, меня тоже упорно клонило в сон, а если я в это время пытался бодрствовать, император неизменно просыпался и отправлялся выяснять, какого черта я разбудил его во внеурочное время.

Выяснилось это довольно просто — в одну из ночей, оставив его величество сладко дрыхнуть, я отправился на кухню за плюшками и заодно протестировать очередное фирменное блюдо от Тальи. За прошедший год девчонка тоже выросла, еще больше похорошела. И, хоть характером почти не изменилась, все же появилось в ней нечто новое. Какой-то иной взгляд, свойственная уже зрелым девушкам грация, плавность движений…

Я, когда осознал в первый раз, что она стала смотреть на меня по-другому, откровенно занервничал. Для меня Талья была просто девчонкой, которую можно было растолкать посреди ночи, выслушать ее причитания или обвинения (по настроению) в адрес отца и от пуза налопаться всяких вкусностей. Готовить она наконец-то научилась как надо. Сладости я тоже любил. И было грех упускать случай лишний раз побаловать себя любимыми блюдами несмотря на то, что сделать это можно было лишь поздним вечером или уже под утро.

При этом я не испытывал в отношении Тальи сексуального влечения. В этом плане меня, увы, так и не заинтересовали ни женщины, ни, хвала Рам, мужчины. Я со своей памятью просто не мог представить, что буду целовать девочку. А со своим телом испытывал вполне понятное отвращение при мысли, что вместо девочки может оказаться мужик. И это при том, что физически со мной все было в порядке. Я раздался в плечах. Оброс во всех положенных местах. Испытывал определенный дискомфорт по утрам, как все или почти все юноши пубертатного возраста. Однако физического влечения по-прежнему не было. Я словно застрял в среднем роде. Или, что вернее, мое второе «я», глубоко запрятанное и надежно похороненное под толстым слоем льда, до сих пор отказывалось принимать очевидное. Никакие факты не помогали. Прошло почти двенадцать лет со дня моего появления в этом мире. А оно все еще упорствовало и… по-прежнему надеялось?