— Мне не нужна эта женщина, — процедил Карриан, когда я передал ему слова придворного мага. — Она не захотела стать моей, поэтому я тоже от нее отказываюсь. Императрицей и матерью моих детей она не будет!

Он зло покосился на кольцо, от которого было столько проблем, и я почувствовал, как душит меня вмиг потяжелевшая цепочка. Теперь для этого императору не нужно было даже прикасаться к кольцу — хватало простых эмоций. И все они были жгучими, яркими, обжигающими, колючими. К ним было страшно прикоснуться — настолько он ненавидел свою не случившуюся «невесту». Не знаю, что сказал бы Карриан, узнав, кто именно вытащил из фонтана второй перстень, но думаю, что ничего хорошего из этого бы не вышло.

Он действительно ненавидел свою «невестушку» всей душой. И каждый день эта ненависть отравляла жизнь нам обоим. Мы от нее задыхались. Я — так точно. А он… он всего лишь сходил с ума от невозможности что-либо изменить. И чем больше в этом упорствовал, тем больнее била по нему магия первого императора.

— Спасибо, — выдохнул Карриан, когда я в очередной раз выпил у него излишки. — Но это не твоя вина. Зря переживаешь.

«Да как же не переживать⁈ — молча крикнул я, чувствуя себя последней сволочью. — Одно хорошо: недолго осталось. Всего девять месяцев потерпеть, а потом и ты, и я будем свободны».

Зима принесла с собой долгожданное облегчение.

Вместе с первым снегом растормошенные Каррианом эмоции постепенно улеглись, и нам стало малость попроще. Когда император закипал, я сохранял спокойствие за нас обоих. Когда его душила злость — я открывал окно и впускал в кабинет прохладный воздух. Какое-то время это хорошо помогало, и мы более или менее спокойно дожили до середины зимы. Но потом магия императора сделала новый виток, и все стало гораздо хуже.

Месяца за три до окончания срока срывы у Карриана стали настолько частыми, что я теперь боялся оставить его одного даже на пару минут. Приступы следовали один за другим. Уже без всякой причины. Дар императора ни с того ни с сего вдруг взрывался подобно петарде, и, если рядом не оказывалось меня, то страдала мебель, важные бумаги, стены, окна… однажды Карриан умудрился испепелить балкон, на котором я любил по вечерам смотреть на звезды. Потом уничтожил люстру в кабинете. Обратил в пепел собственную кровать. Тизар, всерьез озаботившись состоянием императора, отменил все приемы и запланированные ранее мероприятия. Но положения это не спасло — покои его величества планомерно обращались в прах, и находиться рядом с ним без риска для жизни мог только я один. К сожалению для себя и к огромному счастью для всех остальных.