— Что⁈ Это⁈ Такое⁈

Я смог только захрипеть, тщетно пытаясь выдавить хоть слово в свое оправдание.

— Отвечай!

Пальцы у Карриана были воистину железными, а хватка — как у матерого медведя. Хрен вырвешься, если зацепит. Я задыхался под его руками, тщетно пытаясь протолкнуть внутрь немного воздуха. Горло нещадно горело. В ушах заколотились молоты, в глазах потемнело. А когда император стиснул мою шею еще сильнее, я… сугубо на рефлексах… двинул его коленом в пах.

Хватка на горле тут же ослабла. Карриан хрипло выдохнул. Я, едва освободившись, рухнул на колени и судорожно закашлялся, но вдохнуть нормально мне так и не удалось — император, на удивление быстро оправившись от предательского удара, засадил мне крепкую оплеуху и, опрокинув на пол, зло посмотрел прямо в глаза.

— ЧЕЙ ЭТО ПЕРСТЕНЬ⁈

— Кар, пожалуйста… тебе это не понравится.

— ЧЕЙ⁈ ОТВЕЧАЙ, ИНАЧЕ УБЬЮ!

Я устало закрыл глаза.

— Ты уже пытался это сделать. И не смог.

— Почему⁈ — раненым зверем взревел его величество, одновременно снова потянувшись к моему горлу, и мне ничего не оставалось, как обреченно выдохнуть:

— Да потому что он мой, дурья твой башка! Это я вытащил его из фонтана!

У Карриана заледенело лицо. С него разом отхлынула вся кровь. Зрачки жутковато расширились. Клубящаяся в них тьма испуганно отпрянула куда-то вглубь. Император замер, так и не сжав до конца пальцы. Всмотрелся в мои глаза и едва слышно выдохнул:

— Ложь! Перстень может забрать только женщина!

Я с трудом сел и, откинув голову на холодную каменную стену, лишь горько усмехнулся.

— Ты прав. И не прав. Потому что на этот раз все было неправильно.

— Врешь!

— Ты знаешь, что это не так. Чувствуешь. С тех самых пор, как едва не убил меня из-за каких-то болонок.

У Карриана снова изменилось лицо. Кажется, в нем сейчас шла отчаянная борьба между здравым смыслом и теми самыми чувствами, о которых я недавно говорил. Умом он понимал, что такое невозможно. Что магия первого императора не должна ошибаться. Но в то же время что-то не давало ему меня убить. И это же «что-то» настойчиво просило… вернее, вынуждало его требовать доказательств.

В стену прямо над моей головой с силой врезался тяжелый кулак.

— Докажи! — хрипло велел император. — Докажи, мать твою! У тебя есть ровно секунда прежде, чем у меня закончится терпение!

Я вздрогнул и, совершенно точно понимая, что это не шутка, быстрым движением надел кольцо на безымянный палец правой руки. Знаю, на Тальраме обручальные перстни было положено носить на левой, но я сделал это машинально. По привычке, если хотите. После чего меня, как и в первый раз, в храме, с размаху окунуло в водоворот чужих эмоций. Но если три года назад я такого не ожидал и едва не утонул, то сейчас… сейчас мне просто стало очень больно. Так, словно это меня сейчас опозорили. И словно это мне только что вонзили нож в спину.