Он закрутил меч в руке, и его рубашка чуть не порвалась под напряжением мышц. Добрыня стремительно начал наносить боковые удары клинком по своему сопернику, сбивая его с ног, раз за разом. Противник едва успевал создавать защитный щит.

— Неплохо для русского медведя, — бросил Альфред, уклоняясь от очередного удара и делая кувырок назад.

— Спасибо за комплимент. У нас в Империи говорят, что медведь — это царь леса, — Добрыня засмеялся.

— А у нас говорят, что лес — это лишь дрова для того, кто умеет рубить, — парировал Альфред.

— Тогда давайте посмотрим, кто кого срубит, — ответил Добрыня, и их мечи столкнулись с новой силой.

Бой продолжался, и Альфред начал осознавать, что недооценил своего соперника. Его собственные атаки оказывались безуспешными, а Добрыня лишь наращивал натиск.

— Вы хороший стратег, но, похоже, не привык к равным, — сказал Добрыня, отражая очередную атаку.

— Раненый зверь опаснее всего, — процедил Альфред, чувствуя, как в нем нарастает злость.

— Интересно, но, возможно, это вы сейчас тот самый зверь, — ответил Добрыня с непроницаемым лицом.

В этот момент бледная Виктория попросила служанку ослабить немного её тугой корсет, так как ей было тяжело дышать от волнения. А Маша, воспользовавшись общим шумом, добралась до столика с шампанским, пока за ней никто не следил.

— А ну-ка прекрати! — раздался громогласный строгий голос брата, сражающегося в центре зала со своим соперником. — Ты думаешь, если я на дуэли, то ничего не вижу?

— Братец, я бы на твоём месте всё же следила за соперником. Иначе сейчас пропустишь удар. Да и вообще, я уже пила раньше шампанское, ты что забыл? Мне даже отец разрешил! — проворчала она. — К тому же, ты занят и не остановишь меня.

— То шампанское, которое я тебе давал, было детским. Или ты думаешь, что я, как твой старший брат, действительно позволил бы тебе выпить настоящее? Везде, где мы с тобой были, я следил за тем, чтобы настоящий алкоголь тебе не давали, — отвечал Добрыня, заодно отбивая удары Альфреда.

— А я-то думаю, в чём прикол пить шампанское, если оно не вставляет, — задумалась Маша. — Ну ты, братец, и лжец! Обманул меня, значит. Ну ладно, зато сейчас попробую.

Маша взяла в руки бокал, но тут же выронила его. Затем взяла другой, но с ним произошло то же самое. Её уже начинало злить, и она схватила бутылку со стола. Едва она это сделала, как небольшой кинжал Добрыни, метко брошенный в тот же момент, разбил бутылку вдребезги. На платье сестры попали брызги, и она со злобой провела большим пальцем по шее, показывая, что позже с ним разберется.