Когда-то граф Сумраков нанял этого самого Ваньку вместе с его родным братом. И в итоге брат Фронцева погиб из-за графской выходки. Формально Сумраков не должен был немедленно взрывать намеченную цель: он обязан был дать людям время на отход. Но он решил по-своему: зачем ждать, если можно никому не платить, когда все наёмники полягут, а дело сделано? С тех пор Ванька затаил серьёзную злобу на того и теперь без промедления пошёл на сделку с Дмитриевичем: всё ради мести за погибшего брата.
Впрочем, Фронцев не один такой: среди наёмников, которых Дмитриевич умудрился набрать, хватает людей с зубом на Сумракова. Все они настроены решительно и готовы вкладываться в работу по полной, к тому же платят им на этот раз неплохо. Но Геннадий лишь ухмыляется втихомолку, понимая, что мало кто из них в курсе, насколько силён и уникален в своих способностях их нынешний наниматель. Сам Геннадий уважает и одновременно побаивается его: он не раз видел, как граф демонстрирует силу и устрашающе намекает, что произойдёт, если кто-то вздумает его предать.
Неудивительно, что Дмитриевич мечтает, как когда-нибудь сможет попасть в личную гвардию графа. Не временно подменять гвардейцев, а официально вступить в их ряды, с теми же правами и привилегиями. Но сейчас это лишь розовые грёзы, ведь всем известно: наёмников в гвардию не берут. Считается, что если ты когда-то был наёмником, то всё, ты почти уже и не человек, словно с чёрной меткой или несмываемым клеймом на лбу.
— Начальник, — раздался позади тяжёлый бас одного из высокорослых наёмников, который хлопнул Дмитриевича по плечу. — Там к нам в гости заявились и прямо вас по имени требуют.
— Меня? — удивлённо протянул Геннадий, мгновенно отрываясь от своих мыслей. — Что за чертовщина?
И тут же у него проскочила тревожная догадка: а вдруг кто-то раскусил его прикрытие? Не мешкая, он заорал на весь бункер, что ситуация патовая, всем срочно вооружиться и выдвинуться наверх, заняв боевые позиции. Сам, не теряя ни секунды, сунул за пояс два пистолета и направился к выходу. Бойцы Дмитриевича в это время растеклись по всем закоулкам дома, затаились и были готовы при первом же намёке на угрозу закидать врага гранатами.
Наконец Геннадий добрался до входной двери и, приникнув к глазку, увидел, что незваные гости не унимаются и продолжали трезвонить в колокольчик. Дмитриевич заморгал несколько раз, и на лице у него появилась смертельная бледность, выдавая, что он шокирован чуть ли не до обморока.
— Ребята, да как такое вообще может быть⁈ — выдавил он из себя с явным трудом, будто слово застряло в горле поперёк. — Убирайтесь отсюда кто может! Живо, бегом! — но тут же собрал волю в кулак и уже завопил на всё помещение.