— Добрыня жив? — Маша уже выходила из себя.
Однако Фридрих фон Адель, даже не глядя в ее сторону, еле заметно кивнул и взял руки Виктории в свои.
— Дочка, я благословляю тебя на брак с Добрыней! — сказал он, с лёгкой улыбкой смягчив серьёзность своих слов. — Ему удалось уничтожить боевое крыло врага, а старший сын графа Мурина пал в битве, — отец, одновременно, и шокировал, и осчастливил свою дочь.
Глава 15
Григорий Распутин стоял перед величественной чёрной горой, на вершине которой возвышалась зловещая остроконечная башня. Несмотря на кажущуюся близость, путь к ней преграждала внушительная вражеская армия, вооружённая до зубов катапультами и магическими артефактами, укрывшаяся за неприступными стенами. Даже простое приближение к укреплениям казалось невыполнимой задачей.
Под оглушительный рёв боевого рога массивные ворота распахнулись, выпуская безупречно организованные ряды воинов, экипированных новейшими защитными щитами. Григорий лишь презрительно усмехнулся: его фамильная армия не уступала противнику ни числом, ни снаряжением. Для опытного Распутина это был очередной штурм, пусть и масштабный.
Поле битвы уже превратилось в хаос: редкие перестрелки сменились ожесточёнными ближними схватками, да и Одарённые демонстрировали всю мощь своей магии. На усыпанной телами земле, то и дело, вспыхивали изумрудные и пурпурные всполохи, а магические вихри накрывали бойцов волнами разрушительной силы.
Распутин только что хладнокровно расправился с десятком элитных гвардейцев, используя свой Дар управления телами — их сердечные клапаны мгновенно сомкнулись и заросли. С другими Одарёнными всё шло в зависимости от их ранга: наёмные маги падали быстро, а вот с представителями Рода Муриных приходилось повозиться.
Даже до начала битвы лицо Григория выражало явное недовольство. Сейчас же, нахмурившись, он наблюдал за своим отцом, который с необузданной яростью крушил врагов одним сокрушительным ударом ноги, превращая грудные клетки противников в кровавое месиво.
— Нахрена мы вообще сюда приперлись, — мрачно произнес Григорий посреди поля битвы, бросив взгляд на башню. — Подумаешь, война… Ведь сражения идут не только здесь.
С самого начала Распутин противился этому походу к проклятой горе. Мысли о друге не давали ему покоя: ему казалось, что они топчутся по костям Добрыни.
— Гриша, пригнись! — выдернул его из размышлений крик брата.
Вместо этого Григорий молниеносно развернулся, перехватил летящее копье и переломил его пополам. Его яростный взгляд нашел метателя, и Распутин активировал руну на руке. Вражеский воин начал стремительно стареть на глазах: волосы поседели, зубы посыпались, суставы скрутило, лишая его всяких сил.