Он оглядывал кабинет, но мысли его были далеко. Геннадий все еще не мог до конца осознать, насколько изменилась его жизнь. Дело было не в рисках — к ним он привык за долгие годы службы. Его поражало другое — изменение отношения к таким, как он. Раньше наемников считали расходным материалом, бросали первыми в бой, не задумываясь о их судьбе. Но служба у Добрынина оказалась иной. Геннадий всегда мечтал дожить до времен, когда рухнут старые предрассудки, когда наемников перестанут считать людьми третьего сорта. Его возмущало, что ветераны, отдавшие годы своей жизни службе, не могли найти достойную работу, соответствующую их возрасту и опыту.
Остановившись у окна, Геннадий погрузился в воспоминания. Двести лет назад наемники пользовались уважением. Они сыграли решающую роль в отражении одновременного нападения монголов и финнов. Их численность и влияние были настолько велики, что от них зависела судьба всего государства. Но после победы Император, ужаснувшийся размером обещанного вознаграждения, не смог расплатиться с наемниками. Аристократы отказались собирать средства со своих земель. Так началась эпоха притеснения наемников, которая длится по сей день.
Геннадий взглянул в окно. Внизу, в саду, граф Добрынин кормил шпица бутербродами, а рядом с ним стояла Вика. Наблюдая за этой сценой, Геннадий чувствовал, как в нем зарождается надежда. Его господин был не таким, как другие. Добрынин не следовал общественным предрассудкам, он поступал по совести. Он не разделял всеобщего презрения к наемникам, этой «болезни», которая поразила многих. Добрынин уважал их, принимал в свою гвардию, давая шанс на лучшее будущее. И в этом Геннадий видел проблеск перемен, которых он так долго ждал.
* * *
В зале, накрытом для ужина, мерцали свечи, а электрический свет был погашен. И не потому, что у нас с Викулей были проблемы с оплатой счетов — просто мы решили устроить романтический вечер. В вазах вокруг стола стояли букеты цветов. Я не знал, какие именно ей нравятся, поэтому заказал всё, что смог найти. Вика, конечно, не упустила возможности подколоть меня по этому поводу.
— Ты мог бы просто спросить, что мне нравится, — с улыбкой она наматывала пасту на вилку.
— Как же! Ты бы потом заявила, что я должен был догадаться сам. Не хватало ещё шпионов нанимать, чтобы выведать твои предпочтения.
— Если честно, я не особо люблю цветы, — тут я чуть не поперхнулся. — Но те, что даришь ты, обожаю.
— Вот это уже другое дело, — улыбнулся я. — Хорошо, что ты добавила вторую часть.
— Ха-ха-ха… — Вика отложила вилку. — Добрынин, я люблю тебя! Даже не представляешь, как скучала.