Удача улыбнулась мне у одного из блокпостов. Заметил бронетранспортёр с отдельным десантным отсеком, изолированным от кабины водителя и командира. Пустой отсек для перевозки личного состава представлял идеальную возможность.
Применив гравитационное воздействие, я бесшумно вскрыл задние двери и проник внутрь. Логика подсказывала, что машина направится именно туда, куда мне требовалось.
Пришлось выждать, сидя там, около двух часов. Использовал это время для короткого отдыха — в этом деле умение спать в любых условиях критически важно.
Когда же бронетранспортёр тронулся, я ощутил, как напряжение постепенно отпускает. План сработал — машина беспрепятственно миновала главный контрольный пункт. При следующей остановке я незаметно покинул своё укрытие.
Оказавшись внутри центрального периметра, я почувствовал определённое преимущество. Как в эпицентре торнадо — вокруг бушует стихия, а в центре относительно спокойно. Здесь меня уже не искали с таким рвением — все силы были брошены на внешние рубежи. Никто не ожидал, что цель уже проникла в святая святых.
С холодной решимостью я направился к дворцу. Теперь предстояло выполнить главную задачу — сделать всё возможное, чтобы положение Российской Империи не ухудшилось. Цена ошибки была бы слишком высока…
В Пруссии
Сняв белую спортивную форму, Маша взглянула в зеркало. Щеки пылали после интенсивной тренировки, мокрые волосы прилипли ко лбу. Восстановив дыхание, она быстро приняла душ — ей не терпелось поговорить с отцом подруги, в чьем доме она сейчас гостила.
Маша ценила гостеприимство маркиза Фридриха фон Аделя. Он создал для неё все условия комфортного проживания. Никто не ограничивал её свободу именно в этих владениях, все домочадцы были предупредительны и доброжелательны — как-никак, подруга Виктории.
Жизнь здесь напоминала затянувшиеся каникулы, лучшие дни её жизни. Несмотря на внешние проблемы, в этом доме царило спокойствие. Маша понимала, кому обязана этим благополучием. Но также она осознавала, что нет места лучше родного дома, где ждёт семья.
Хотя Маша верила в брата как никогда прежде и знала, что его не так-то просто сломить, так как скорее сам сломаешься, пытаясь это сделать! — она всё равно тосковала и беспокоилась о нём. Ей было неловко и стыдно от собственного бессилия.
Раньше всё казалось иначе — она считала своим долгом защищать его. Маше по-прежнему трудно было смириться с мыслью о своей бесполезности. Ей хотелось поддержать брата, но она никак не могла найти способ выразить эти чувства и воплотить желание в действие.