— Слушаю, начальник! — наконец отозвался голос.
— Нет, Ворон, ты просто настоящий кусок придурковатости! — прорычал Геннадий. — Какого хрена сразу не отвечаешь⁈ Не зря тебя Вороном прозвали — всё, сука, проворонишь! И ведь только на придурка откликаешься! Я с тебя не могу!
— Значит, пора начинать, начальник?
— Разумеется, пора. Хватит в карты резаться, — раздраженно выдохнул Дмитриевич. — Права на ошибку у нас нет!
— Мы никогда не ошибаемся… Мужики, огонь!
Едва гвардеец передал команду бойцам в засаде, как воздух разорвали звуки стрельбы. Из густых кустов по обеим сторонам дороги показались дула автоматов, извергающие патроны и дым. Кортеж мгновенно остановился, пассажиры начали отстреливаться, но в их сторону уже летели снаряды посерьезнее.
Геннадий молниеносно скомандовал открыть замаскированные люки в земле, откуда выдвинулась тяжелая техника. Даже самые бронированные вражеские машины начали переворачиваться. Всё благодаря тому, что люди Добрынина вырыли разветвленную сеть подземных ходов и установили мини-доты, способные подниматься на поверхность. Работать пришлось в бешеном темпе после того, как Император наградил Добрынина земельными участками, разбросанными по всему району его проживания.
Теперь Дмитриевич мог лишь упиваться результатами своих трудов. Враги явно не ожидали такого приема — это было очевидно по их жалким попыткам отбиться от прицельного огня.
Они знали, что в прежнем месте обитания Добрынина весь район был у него в кармане, но не предполагали, что он сумеет в кратчайшие сроки создать на новом месте такую изощренную систему обороны. Это превосходило их понимание.
— Лепота! — Дмитриевич смаковал момент, наблюдая, как его подчиненные вскрывают вражеские машины, будто консервные банки. — Вот это я понимаю! Господин предусмотрел всё до мельчайших деталей! Если так дальше пойдет, возможно, даже заминированную дорогу подрывать не придется. Хотя жаль — я бы посмотрел, как их останки разлетаются.
* * *
Я сидел в кресле и листал последние экстренные новости, когда ко мне с докладом пожаловал Дмитриевич. Он знал, что я не сомкну глаз при нынешних обстоятельствах.
— Разрешите, господин? — постучал он по косяку террасы.
— Заходи, Геннадий, — я отложил планшет. — Выкладывай, как все прошло и что там по потерям? Все ловушки пришлось применить?
По его сияющему лицу было ясно — всё прошло гладко. Спрашивал я скорее из профессионального любопытства — хотелось понять, какую тактику выбрали враги перед тем, как отправиться в ад.
Дмитриевич плюхнулся в кресло-качалку напротив и начал взахлёб рассказывать о боевых действиях. Его глаза горели азартом охотника, только что загнавшего крупную дичь.