Но никто не упрекал его в трусости. Наше положение было безнадёжным, но он всё равно оставался с нами до конца. Пусть ему было страшно — он не воин по натуре, но точно не трус. Мы поделились с ним водой, и его дрожь немного унялась.

— Какой план действий? — спросил я ради приличия.

— На одном из флангов ещё сражается мой отряд гвардейцев. Я чувствую их кровь, — ответил он. — Ощущаю их тяжёлое положение. Сами они к нам не прорвутся. Предлагаю пробиваться к ним навстречу.

— Звучит неплохо, но у меня есть идея получше, — усмехнулся я. — Что-то подсказывает мне, что вы как раз из тех, кто способен призвать кровавого левиафана.

— Откуда тебе это известно? — нахмурился государь.

— А почему бы и нет? Это всего лишь вызов древнего существа, состоящего из крови тысячи жертв. Вы явно способны его призвать. Разве не так?

— После такого я просто рухну без сил, — покачал он головой. — И где взять свежую кровь тысячи жертв?

— Не беспокойтесь, я понесу вас на руках, а тысячу жертв вам обеспечу, — уверенно кивнул я.

Он не успел ничего возразить, как я подхватил его словно пушинку одной рукой, а Глебу и Дружку приказал следовать за мной. Даже пёс был удивлён моей внезапной командирской манере, но понимал, что теперь наши жизни зависят от моего плана.

Была не была… Я применил атаку «Внутреннее Притяжение» — создал точку гравитации внутри тел врагов, разрывающую их изнутри. И все потоки энергии направил на увеличение радиуса поражения.

Идти стало тяжело — ноги будто наливались свинцом, но зато эстонцы и австрийцы лопались как перезревшие помидоры, не успевая даже вскрикнуть.

Когда крови накопилось достаточно, Пётр сказал, что приступает к созданию левиафана, и что глаза лучше закрыть. В этом он был прав — вид левиафанов сильно воздействует на психику, отчего почти не существует чётких описаний их внешности. Да и к тому же, если создавать левиафана самому, то и форма может быть не совсем стандартной.

Мне же нужно было сохранить последние крохи энергии. Я продвигался вперёд с помощью гравитационных волн с закрытыми глазами, а Глеб и Дружок, как верные спутники, следовали за мной по пятам, тоже зажмурившись. Пёс тихо скулил — видимо, чувствовал, что государь временно потерял сознание.

Вокруг раздавались такие жуткие вопли, что даже у меня на мгновение волосы встали дыбом. Эстонцы и австрийцы были напуганы левиафаном, который безжалостно их уничтожал.

Я слышал, что левиафаны чертовски огромны и могут принимать формы различных животных и монстров. Но это в основном были домыслы — те, кто их видел, обычно не выживали, а если и выживали, то видели издалека и смутно. Достоверно было известно лишь одно — существа эти гигантские. Поэтому я сильно удивился, что не слышу ни грохота, ни топота, ни даже рычания.