— Извините, но буквально сегодня тут стоял дом. Я сам проезжал мимо. Что случилось? — спросил он, видимо, шокированный внезапными руинами.
— О, да пустяки, — отозвался я, принимая пакет. — Тут идёт небольшая перепланировка. Я за главного прораба, и нам нужно было провести демонтаж. Ну, вот и провели. А теперь уволь, у меня перерыв на обед.
Без зазрения совести я начал распаковывать пирог и уплетать его с таким видом, будто всё происходящее — самый обычный день. Парнишка пожал плечами, пожелал приятного аппетита и запрыгнул на велик. Уехал он так, будто за ним гналась стая волков.
С каждым кусочком силы ко мне возвращались. Я начал размышлять о делах. Надо бы написать пару строчек юристу: пусть оформляет земли Озимовых и найденные там «сувениры» на моё честное имя.
Ещё одно дело: территории, которые мои ребята недавно отвоевали, тоже требуют легализации. Ведь, если у тебя есть право на владение, глупо этим не воспользоваться.
План следующий: наберу десяток таких участков и потом за копейки сплавлю их Распутиным. Нет, я это делаю не для наживы, хотя земля здесь дорогая, спору нет. Просто так родственники прежних владельцев или выжившие не смогут ничего вернуть. С Распутиными связываться — себе дороже.
День чудесный, что ни говори. Обед — праздник живота, работа движется безупречно: демонтаж организован по высшему разряду, а заодно я обеспечиваю местным «тепло». Осталось только, как в рекламе, громко продиктовать телефон, чтобы все знали, к кому обращаться за такими услугами.
Тем временем во владениях Распутиных
— Никто случайно не в курсе, сколько времени намерена задержаться у нашего господина та юная барышня? — поинтересовался шеф-повар с недовольным видом, обратившись к двум лакеям и камердинеру.
— Которая именно? Добрынина или фон Адель? — уточнил камердинер, откинувшись на спинку кресла и неспешно отпивая чай.
— Та, что поменьше и голубоглазая.
— Значит, Добрынина, — задумчиво протянул камердинер. — Сколько она пробудет, неизвестно. Господин ничего конкретного не сообщал. Известно лишь, что фон Адель приехала по делам, а Добрынина — её подруга. Вот только сколько займут эти дела, никто не знает.
— Давай, повтори ещё раз, что ничего не известно, и я тебе сковородкой по башке тресну, — раздражённо бросил шеф-повар. — И зачем ты тогда уточнял, кого я имею в виду, если сам ничего не знаешь?
— Не кипятись ты так, Дюбуа, — лениво ответил камердинер, покосившись на повара. — Что тебя вообще так беспокоит?
Шеф-повар развёл руками, почти взмолившись:
— А то, что эта хрупкая, на вид, леди ест за целую роту солдат! Мне же ещё надо кормить всю нашу обширную семейку и гостей, которых у господина всегда полно. А из-за неё у меня ни одной передышки нет!